Достойно замѣчанія, что любопытное физическое дѣйствіе внезапнаго удивленія такъ противоположно чувству страха, что ея голосъ принялъ всю прежнюю суровость.
-- Сдѣлайте милость, сударыня, говорила старуха, страшно-безобразная, высовывая голову въ дверь: -- старая Селли умираетъ.
-- А мнѣ какое до этого дѣло? сердито Спросила мистриссъ Корнеи:-- развѣ я могу оживить ее?
-- О, нѣтъ, сударыня, отвѣчала старуха:-- никто не можетъ; я на своемъ вѣку часто видѣла, какъ умираютъ люди, и знаю, что ей не избѣжать смерти. Но у нея неспокойно на душѣ; она очень мучится,-- и въ припадкахъ часто повторяетъ, что должна сказать вамъ что-то. Она никакъ не умретъ до-тѣхъ-поръ, пока вы не прійдете.
При такомъ извѣстіи, достойная мистриссъ Корней начала бранить про себя старухъ, которыя не могутъ даже умереть безъ того, чтобъ не безпокоить своихъ ближнихъ. Завернувшись въ шаль, въ короткихъ словахъ просила она Бомбля подождать, пока она вернется, и вышла вслѣдъ за старухой въ самомъ дурномъ расположеніи, ворча во всю дорогу.
Поведеніе мистера Бомбля, когда онъ остался одинъ, ничѣмъ невозможно объяснить. Онъ отперъ шкапъ, пересчиталъ чайныя ложки, взвѣсилъ на рукѣ сахарные щипцы, внимательно осмотрѣлъ серебряный молочникъ, желая удостовѣриться, точно ли онъ серебряный. Удовлетворивъ вполнѣ своему любопытству, онъ надѣлъ задомъ напередъ треугольную шляпу и съ серьёзнымъ видомъ четыре раза проплясалъ кругомъ стола. Кончивъ это упражненіе, онъ опять снялъ шляпу, сѣлъ на стулъ, задомъ къ камину, и началъ разсматривать мебель.
ГЛАВА XXIV.
Умирающая.
Старуха, нарушившая спокойствіе мистриссъ Корней, была достойная вѣстница смерти. Тѣло ея было сгорблено годами, члены разбиты параличомъ, и лицо, покрытое морщинами, казалось болѣе произведеніемъ грубой кисти, нежели дѣломъ природы.
Старуха шла до самого дома и вверхъ по лѣстницѣ, давая невнятные отвѣты на вопросы своей спутницы; наконецъ, остановившись, чтобъ перевести дыханіе, она передала Фонарь въ ея руки и осталась позади, между-тѣмъ, какъ та вошла въ комнату, гдѣ лежала больная женщина.