-- Можетъ-быть, она такъ и умретъ, если вы не будете шумѣть, сказалъ молодой человѣкъ.-- Поставьте свѣчу на полъ, чтобъ она не видала свѣту.
Сидѣлка исполнила, что ей приказывали, качая между-тѣмъ голового, какъ-бы недовѣряя, что женщина умретъ такъ легко, и потомъ сѣла возлѣ другой сидѣлки, которая возвратилась въ это время. Мистриссъ Корней, съ выраженіемъ нетерпѣнія, завернувшись въ платокъ, сѣла на постель у ногъ больной.
Аптекарскій ученикъ, посидѣвъ передъ огнемъ съ четверть паса, соскучился, и, пожелавъ мистриссъ Корней покойной ночи, на цыпочкахъ вышелъ изъ комнаты.
Двѣ старухи, вставъ съ своего мѣста, начали грѣть у огня свои изсохшія руки. Пламя бросало мертвенный свѣтъ на ихъ морщиноватыя лица, дѣлая еще страшнѣе ихъ безобразіе; онѣ разговаривали тихо.
-- Что, не говорила ли она еще чего, Анна, когда я ушла? спросила посланная.
-- Ни слова, отвѣчала другая.-- Сначала она терзалась и ломала руки; но я стала держать ее, и она скоро утихла. У ней не много силы, мнѣ не трудно было держать ее. Я не такъ-то слаба, хоть и живу по милости прихода.
-- Пала ли она теплое вино, которое прописалъ докторъ? спросила первая.
-- Я попробовала влить ей въ ротъ, отвѣчала другая: -- но ея зубы были такъ стиснуты и она такъ сжала чашку, что мнѣ трудно было оторвать ее. Нечего дѣлать, вино выпила я сама, и это было для меня очень полсзно.
Съ безпокойствомъ осмотрѣвшись кругомъ, не подслушиваютъ ли ихъ, двѣ вѣдьмы подвинулись ближе къ огню и усмѣхнулись.
-- Я помню время, сказала первая:-- когда она сама дѣлала тоже.