-- И мальчикъ также? сказалъ Жидъ, стараясь поймать ея взглядъ.
-- Бѣдный малютка! Его оставили во рву, Нанси; подумай, какъ это ужасно!
-- Ему, сказала дѣвушка, вдругъ поднимая голову: -- ему тамъ лучше, нежели между нами: если это не сдѣлало никакого вреда Билю, я надѣюсь, что онъ лежитъ мертвый во рву, и тамъ тлѣютъ теперь его дѣтскія кости!
-- Какъ? вскричалъ Жидъ въ изумленіи.
-- Да, отвѣчала дѣвушка, встрѣчая взглядъ его: -- я была бы рада, чтобъ онъ былъ далѣе отъ моихъ глазъ! Я не могу смотрѣть на него, когда онъ возлѣ меня. Одинъ взглядъ на него возстановляетъ меня противъ себя самой и противъ васъ.
-- Ты пьяна! сказалъ Жидъ презрительно.-- Слушай! Я однимъ словомъ могу убить Сайкса. Если онъ прійдетъ назадъ безъ мальчика, если онъ выпуститъ его на волю и не возвратитъ мнѣ его Живаго или мертваго, убей его сама, если ты не хочешь его видѣть въ рукахъ палача, и убей въ ту самую минуту, какъ онъ войдетъ въ комнату, или берегись; будетъ поздно!
-- Что это значитъ? невольно вскричала дѣвушка.
-- Что значитъ? продолжалъ Жидъ внѣ себя отъ бѣшенства.
-- Вотъ что: если этотъ мальчикъ дороже для меня сотни тысячь, не-уже-ли я долженъ потерять его для бездѣльника? если... если...
Остановясь, чтобъ перевести дыханіе, старикъ заикнулся на послѣднемъ словѣ. Въ одну минуту умѣрилъ онъ свою досаду и перемѣнилъ тонъ. За минуту, онъ размахивалъ руками, глаза его блестѣли и лицо багровѣло отъ гнѣва; но теперь онъ упалъ на стулъ и, закрывшись руками, боялся, не открылъ ли своихъ гнусныхъ замысловъ. Послѣ короткаго молчанія, онъ осмѣлился взглянутъ на дѣвушку и казался успокоеннымъ, видя ее въ прежнемъ почти безчувственномъ положеніи.