-- Такъ и должно быть! сказалъ Бомбль, сжимая кулаки.-- Давайте мнѣ человѣка, который бы дерзнулъ обидѣть васъ, и будьте увѣрены, что въ другой разъ онъ ужь этого не сдѣлаетъ.
Бомбль, между-тѣмъ, поднялъ воротникъ, надѣлъ свою треугольную шляпу и, горячо обнявъ свою будущую половину, снова вышелъ на улицу, но зашелъ напередъ къ воспитанникамъ, побранилъ ихъ и подошелъ къ лавкѣ гробовщика богоугоднаго заведенія.
Хозяина и супруги его не было дома; однако лавка была отперта, хотя давно уже прошло время запирать ее. Мистеръ Бомбль нѣсколько разъ постучалъ тростью; но видя, что никто не обращаетъ на него вниманія и замѣтивъ въ окнѣ свѣтъ, съ немалымъ удивленіемъ началъ разсматривать, что происходило внутри лавки. Столъ былъ накрытъ для ужина и уставленъ тарелками и стаканами, хлѣбомъ, масломъ, бутылкою пива и вина; за столомъ сидѣлъ Ноа Клейполь, положивъ ногу на скамейку и держа въ одной рукѣ ножъ, а въ другой кусокъ хлѣба; возлѣ него стояла Шарлотта, подавая ему устрицы изъ боченка, которыя онъ глоталъ съ удивительною быстротою. Необыкновенно-багровый цвѣтъ краснаго носа его и странное выраженіе глазъ показывали, что онъ находился въ сладостномъ упоеніи, и это подтверждалось еще болѣе несчетнымъ числомъ устрицъ, которыми онъ хотѣлъ охладить себя,
-- Вотъ еще одна, Ноа, сказала Шарлотта: -- скушай ее; только одну.
-- Чудная вещь устрицы! замѣтилъ Ноа, проглотивъ еще устрицу. Какъ жаль, что ихъ нельзя ѣсть много! Не такъ ли, Шарлотта?
-- Право, это досадно.
-- Именно, отвѣчалъ Ноа.-- А ты любишь устрицы?
-- Не очень. Я люблю смотрѣть, какъ ты ѣшь ихъ, Ноа.
-- О! сказалъ Ноа, размышляя: -- странно!
-- Хочешь еще? спросила Шарлотта.-- Посмотри, какая чудесная!