-- Оставимъ ихъ! отвѣчалъ гробовщикъ. И онъ улыбнулся, стараясь смягчить возрастающее негодованіе раздраженнаго приходскаго чиновника.
Мистеръ Бомбль снялъ шляпу, вынулъ изъ нея носовой платокъ, стеръ съ лица потъ, выступившій отъ раздраженія, надѣлъ опять шляпу, и, обращаясь къ гробовщику, сказалъ смягченнымъ голосомъ:
-- Ну, что же вы скажете... о мальчикѣ?
-- О! отвѣчалъ гробовщикъ: -- вѣдь вы знаете, мистеръ Бомбль, что я многимъ жертвую для бѣдныхъ.
-- Гм! сказалъ мистеръ Бомбль.-- Ну, такъ что жь?
-- Ну, такъ вотъ видите, въ чемъ дѣло, отвѣчалъ гробовщикъ:-- мнѣ кажется, если я такъ много дѣлаю для бѣдныхъ, то имѣю право и отъ нихъ брать столько, сколько могу, мистеръ Бомбль. И такъ... итакъ... мнѣ кажется, я возьму къ себѣ этого мальчика.
Мистеръ Бомбль схватилъ гробовщика за руку и ввелъ его въ домъ. Мистеръ Соверберри около пяти минутъ переговаривалъ съ Обществомъ; наконецъ положено, чтобъ Оливеръ отправился къ нему въ тотъ же вечеръ "по собственному желанію",-- ""раза, которая, по мнѣнію прихода, значила: если хозяинъ находитъ, что можетъ заставлять мальчика работать, не издерживая на него много нищи, то можетъ держать его у себя сколько ему угодно и дѣлать съ нимъ что хочетъ.
Въ тотъ же вечеръ, маленькаго Оливера представили "джентльменамъ" и сказали, что онъ тотчасъ долженъ идти къ гробовому мастеру; если же онъ будетъ показывать недовольный видъ, или когда-нибудь пріидетъ назадъ, то будетъ отправленъ въ море, гдѣ его утопятъ, или разобьютъ ему голову. Оливеръ обнаружилъ такъ мало испуга, что члены въ одинъ голосъ назвали его маленькимъ негодяемъ, и велѣли Бомблю вывести его вонъ.
Хоть и очень натурально, что Общество болѣе всѣхъ въ свѣтѣ должно было почувствовать благородное изумленіе и ужасъ при малѣйшемъ признакѣ нечувствительности въ комъ бы то ни было, а тѣмъ болѣе при такомъ важномъ случаѣ; однакожъ дѣло въ томъ, что у Оливера не было недостатка въ чувствительности; напротивъ, онъ былъ слишкомъ-чувствителенъ, и только дурное обхожденіе привело его въ какое-то странное, безчувственное состояніе. Онъ въ глубокомъ молчаніи выслушалъ извѣстіе о своемъ назначеніи, и когда положили ему на руки багажъ его,-- который не трудно было нести, потому-что весь онъ заключался въ пакетѣ изъ сѣрой бумаги въ полфута длиною и въ три вершка глубиною,-- надвинулъ на глаза шайку, и, еще разъ прицѣпившись къ фалдамъ сюртука мистера Бомбля, пошелъ на новую сцену страданія.
Нѣсколько времени мистеръ Бомбль безмолвный тащилъ за собою Оливера, держа голову вверхъ, какъ обыкновенно держатъ ее смотрители. Было очень вѣтрено; полы сюртука Бомбля, распахиваясь, совершенно закрывало собою маленькаго Оливера, открывая пестрый жилетъ и полосатые панталоны смотрителя. Когда они подходили къ мѣсту своего назначенія, мистеръ Бомбль подумалъ, не оглянуться ли ему, чтобъ посмотрѣть, въ порядкѣ ли мальчикъ и можетъ ли достойно представиться своему новому хозяину. Онъ оглянулся съ снисходительнымъ видомъ покровительства.