-- Оливеръ! сказалъ мистеръ Бомбль.
-- Чего изволите? отвѣчалъ Оливеръ тихимъ, дрожащимъ голосомъ.
-- Что ты закрылъ глаза шапкою? держи голову выше.
Оливеръ сдѣлалъ что ему приказывали, и въ глазахъ его остановилась слеза, когда онъ взглянулъ на своего спутника. Мистеръ Бомбль грозно посмотрѣлъ на него,-- слеза скатилась по щекѣ. За нею послѣдовала другая, и другая... Ребенокъ хотѣлъ превозмочь себя, но напрасно; вырвавъ другую руку свою изъ руки Бомбля, онъ закрылъ обѣими руками лицо, и плакалъ до-тѣхъ-поръ, пока слезы не потекли между его сухими, исхудавшими пальцами.
-- Ну! вскричалъ мистеръ Бомбль, вдругъ останавливаясь и коварно смотря на своего маленькаго спутника:-- ну, изъ всѣхъ неблагодарнѣйшихъ и безсовѣстнѣйшихъ ребятъ, которыхъ я когда-либо видѣлъ, ты, Оливеръ...
-- Нѣтъ, нѣтъ! сказалъ Оливеръ рыдая и прижимаясь къ рукѣ, державшей извѣстную трость: -- нѣтъ, нѣтъ, сударь; я буду уменъ; право, буду уменъ! Я еще очень малъ; я такъ -- такъ...
-- Что такъ? спросилъ съ удивленіемъ мистеръ Бомбль.
-- Такъ одинокъ, сударь, совершенно одинокъ, вскричалъ ребенокъ.-- Всѣ ненавидятъ меня... Ради Бога, прошу васъ, не сердитесь... не сердитесь на меня. И ребенокъ крѣпко ударилъ себя въ грудь, со слезами горькаго отчаянія взглянувъ въ лицо своему спутнику.
Мистеръ Бомбль встрѣтилъ жалостный, умоляющій взглядъ Оливера съ какимъ-то удивленіемъ, кашлянулъ три или четыре раза и, пробормотавъ что-то объ "этомъ несносномъ кашлѣ", сказалъ Оливеру, чтобъ онъ вытеръ глаза и былъ хорошимъ мальчикомъ; потомъ снова взялъ его за руку и продолжалъ путь въ молчаніи.
Гробовщикъ только-что заперъ ставни своей лавки, и при свѣтѣ сальной свѣчи записывалъ въ книгу новью приходы, когда вошелъ мистеръ Бомбль.