Но когда-то страшный взглядъ Бомбля теперь не смутилъ уже дражайшей его воловины; напротивъ, она встрѣтила его съ презрѣніемъ, и даже громко захохотала.
Услышавъ этотъ неожиданный смѣхъ, мистеръ Бомбль сначала не вѣрилъ ушамъ своимъ, но потомъ пришелъ въ неописанный ужасъ. Уныніе овладѣло имъ, когда снова раздался голосъ его супруга.
-- Что? ты вѣрно хочешь цѣлый день сидѣть здѣсь, выпучивъ глаза? спросила мистриссъ Бомбль.
-- Я буду сидѣть здѣсь сколько мнѣ вздумается, замѣтилъ мистеръ Бомбль:-- и дѣлать, что мнѣ угодно; таково мое предназначеніе.
-- Твое предназначеніе! со смѣхомъ вскричала мистриссъ Бомбль.
-- Да, замѣтилъ мистеръ Бомбль.-- Предназначеніе мужчины -- повелѣвать.
-- А скажите, пожалуйста, какое предназначеніе женщины?
-- Повиноваться, сударыня! закричалъ мистеръ Бомбль громовымъ голосомъ.-- Если бъ покойный супругъ вашъ научилъ васъ этому, то вѣроятно былъ бы теперь живъ. Я желалъ бы, чтобъ онъ былъ живъ, бѣдняжка!
Мистриссъ Бомбль, видя, что наступала рѣшительная минута, и что одинъ окончательный ударъ долженъ рѣшить первенство въ чью-нибудь пользу, едва услышала о покойномъ мужѣ, какъ упала на стулъ и съ громкимъ воплемъ залилась слезами.
Но мистеръ Бомбль былъ не такого свойства, чтобъ могъ растрогаться слезами: сердце его было изъ непромокаемой матеріи. Его чувства, подобно шляпамъ, небоящимся дождя, питались слезами; эти слезы, какъ свидѣтели его власти и могущества, даже нравились ему. Онъ взглянулъ на свою супругу съ самодовольствіемъ и оросилъ ее кричать громче, говоря, что это полезно для здоровья.