-- Отпирай же! кричалъ голосъ, принадлежавшій ногамъ, которыя стучали въ дверь.
-- Тотчасъ! отвѣчалъ Оливеръ, поворачивая ключъ въ замкѣ.
-- Ты, кажется, новый мальчикъ? спросилъ голосъ сквозь замочную скважину.
-- Точно такъ, отвѣчалъ Оливеръ.
-- Сколько тебѣ лѣтъ?
-- Десять, отвѣчалъ Оливеръ.
-- Такъ я тотчасъ прибью тебя, какъ войду, сказалъ голосъ:-- посмотри, если не сдержу своего слова, негодный мальчишка! И, сказавъ это обязательное обѣщаніе, голосъ началъ свистать.
Оливеръ слишкомъ-часто испыталъ слѣдствіе подобныхъ словъ, и потому дрожащею рукою отперъ дверь.
Секуиду или двѣ смотрѣлъ онъ на улицу, и вдоль улицы, и поперегъ дороги, думая, что незнакомецъ, говорившій съ нимъ черезъ замочную скважину, отошелъ на нѣсколько шаговъ; но онъ не видѣлъ никого, кромѣ толстаго мальчика изъ богадѣльни, сидѣвшаго противъ дома и доѣдавшаго кусокъ хлѣба съ масломъ, который онъ рѣзалъ на куски и потомъ ѣлъ съ большимъ проворствомъ.
-- Извините, сударь, сказалъ наконецъ Оливеръ, видя, что никто болѣе не показывается:-- вы стучали?