-- Ахъ, въ-самомъ-дѣлѣ, замѣтилъ Докинсъ.-- Гдѣ они? я бы очень желалъ ихъ видѣть.
Это желаніе было тотчасъ исполнено, потому-что выступилъ впередъ полицейскій, который видѣлъ, какъ Докинсъ залѣзъ въ карманъ къ какому-то джентльмену и вытащилъ оттуда платокъ; но замѣтивъ, что платокъ очень старъ, спокойно положилъ его назадъ. По этой причинъ полицейскій взялъ "хитреца" подъ стражу, и объискавъ, нашелъ при немъ серебряную табакерку, на которой вырѣзано было имя ея владѣльца. Этого джентльмена отъискали, и онъ божился, что табакерка принадлежала ему, что ее вытащили у него въ толпѣ.
-- Не имѣешь ли ты чего-нибудь сказать противъ свидѣтеля, мальчикъ? спросилъ судья.
-- Я не хочу унижать себя до того, чтобъ разговаривать съ нимъ, отвѣчалъ Докинсъ.
-- Не-уже-ли ты совсѣмъ не хочешь оправдываться?
-- Развѣ ты не слышишь, что его милость тебя спрашиваетъ? сказалъ тюремщикъ, толкая его локтемъ.
Докинсъ какъ-будто вышелъ изъ задумчивости.-- И ты можешь мнѣ говорить это, негодяй? спросилъ онъ.
-- Я никогда еще не видывалъ такого дерзкаго мошенника, ваша милость, замѣтилъ съ усмѣшкою полицейскій.-- Говори, плутъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Докинсъ:-- я буду говорить не здѣсь, гдѣ нѣтъ правосудія; теперь мой адвокатъ завтракаетъ еще съ вице-президентомъ Нижняго Парламента; но я буду имѣть голосъ гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ, я онъ также, и всѣ наши многочисленные и почтенные друзья... Я заставлю...
-- Въ тюрьму! прервалъ писарь.-- Бери его.