Въ полѣ, по которому проходилъ Сайксъ, былъ навѣсъ, представлявшій убѣжище во время ночи. Передъ входомъ въ него стояли три тополя, которые усиливали темноту его внутри; вѣтеръ шумѣлъ, играя ихъ листьями. Сайксъ не могъ войдти туда, пока снова не разсвѣтетъ, и прижался плотнѣе къ стѣнѣ.
Призракъ всталъ передъ нимъ ужаснѣе прежняго. Эти большіе, блестящіе, неподвижные глаза сіяли въ темнотѣ, ничего не освѣщая. Только два глаза, но они были вездѣ... Когда убійца закрывалъ себѣ лицо, ему представлялась комната съ знакомымъ существомъ, которое онъ хотѣлъ бы позабыть, если бъ только могъ исторгнуть его изъ своей памяти. Все стояло на своемъ мѣстѣ. Тѣло также было на своемъ мѣстѣ, глаза все тѣ же -- большіе, блестящіе, неподвижные. Онъ вышелъ и бросился въ поле. Призракъ шелъ за нимъ. Онъ снова вошелъ подъ навѣсъ и опять упалъ на землю: глаза мертвеца блестѣли по-прежнему....
Здѣсь онъ оставался въ такомъ ужасѣ, который никто не могъ испытать, кромѣ его: все тѣло его задрожало, когда невдалекѣ вдругъ раздались вопли и шумъ смѣшанныхъ голосовъ. Каждый звукъ людскаго голоса въ этомъ пустынномъ мѣстѣ пугалъ его. Онъ получилъ новую силу и бодрость при видѣ собственной опасности, и вскочивъ на ноги, бросился въ поле.
Небо казалось въ огнѣ. Вставая въ воздухѣ съ мильйонами искръ, потоки пламени смѣшивались одинъ съ другимъ, освѣщая кругомъ пространство на нѣсколько миль; вѣтеръ несъ къ нему клубы дыма. Крики становились громче и громче, смѣшиваясь съ набатомъ; слышно было, какъ обрушались тяжелыя кровли. Шумъ увеличивался болѣе-и-болѣе. Народъ -- мужчины, женщины и дѣти, бѣгали въ отчаяніи. Для убійцы это было какъ-будто новою жизнію. Онъ бросился впередъ, не смотря ни на какія преграды; собака бѣжала передъ нимъ съ громкимъ лаемъ.
Онъ пришелъ на мѣсто пожара. Полуодѣтые люди бѣгали взадъ и впередъ, иные стараясь выводить изъ конюшень испуганныхъ лошадей, другіе -- спасая, что можно было спасти. Мѣста, гдѣ были прежде двери и окна, представляли массу огня; желѣзо, раскаленное до-бѣла, падало на землю. Стукъ пожарныхъ трубъ и шумъ воды, падавшей на обгорѣлыя бревна, еще болѣе увеличивали тревогу. Женщины и дѣти кричали, между-тѣмъ, какъ мужчины ободряли другъ друга. Сайксъ позабылъ все и бросился въ самую густую толпу.
Во всю эту ночь, онъ кидался изъ одного мѣста въ другое, то работая у помпъ, то бросаясь сквозь дымъ и пламя туда, гдѣ шумъ становился сильнѣе. Вверхъ и внизъ по лѣстницамъ, на кровляхъ строеніи, на полуразвалившихся перекладинахъ, подъ падающими бревнами и камнями, вездѣ былъ онъ; но, будто одаренный волшебною жизнью, не получилъ ни раны, ни ушиба, и безъ мысли, безъ усталости, встрѣтилъ утро надъ дымящимися развалинами.
Едва прошло это самозабвеніе, ужасное сознаніе злодѣйства возвратилось опять съ новою силою. Боязливо осмотрѣвшись кругомъ, увидя людей, раздѣлившихся на толпы и разговаривавшихъ между собою, онъ боялся быть предметомъ ихъ разговора. Собака повиновалась движенію руки его, и они тихо удалились. Невдалекѣ сидѣло нѣсколько человѣкъ, которые просили его раздѣлить съ ними пищу. Онъ съѣлъ кусокъ хлѣба, и взявшись за кружку съ пивомъ, услышалъ, какъ пожарные изъ Лондона разсказывали объ убійствѣ. "Онъ убѣжалъ въ Бирмингэмъ" говорилъ одинъ изъ нихъ: "но его поймаютъ; вездѣ разосланы повелѣнія схватить его".
Онъ бросился прочь и шелъ до-тѣхъ-поръ, пока въ изнеможеніи не упалъ на землю. На минуту, безпокойный, тревожный сонъ овладѣлъ имъ.
Вдругъ онъ рѣшился идти назадъ въ Лондонъ.
-- Тамъ, по-крайней-мѣрѣ, есть мѣсто, гдѣ можно спрятаться, думалъ онъ.-- Меня никто не ожидаетъ тамъ встрѣтить, и съ помощію Феджина мнѣ удастся можетъ-быть перебраться во Францію.