-- Не оставляй меня въ темнотѣ, сказалъ Читлингъ, взявъ свѣчу съ печки и зажигая ее дрожащею рукою, между-тѣмъ, какъ удары и дверь дѣлались сильнѣе и сильнѣе.
Кракитъ пошелъ отпереть дверь и возвратился, ведя за собою человѣка, у котораго нижняя часть лица была обвязана платкомъ, а верхняя скрыта подъ шляпою. Онъ тихо снялъ съ себя то и другое. Въ этомъ человѣкѣ, съ блѣднымъ, исхудавшимъ лицомъ, впалыми глазами и прерывистымъ дыханіемъ,-- едва можно было узнать тѣнь Сайкса.
Онъ положилъ руку на стулъ; который стоялъ посрединѣ комнаты, но вдругъ задрожавъ, обернулся; потомъ придвинулъ его ближе къ стѣнѣ -- какъ-можно-ближе,-- и сѣлъ.
Никто не произнесъ ни слова. Онъ въ молчаніи глядѣлъ то на того, то на другаго изъ собесѣдниковъ. Когда послышался его глухой голосъ, всѣ вздрогнули,
-- Какъ пришла сюда собака? спросилъ онъ.
-- Одна.
-- Въ вечернихъ газетахъ пишутъ, что Феджина взяли. Правда это, или нѣтъ?
-- Правда.
Всѣ опять замолчали.
-- Чортъ васъ возьми! Сказалъ Сайксъ. Развѣ вамъ нечего сказать мнѣ?