-- Клочокъ бумаги, весь исписанный словами раскаянія и молитвами къ Богу. Онъ увѣрялъ дѣвушку, что какая-то тайна,-- которая когда-нибудь откроется,-- не позволяла ему на ней жениться до извѣстнаго времени; она вѣрила ему до-тѣхъ-поръ, пока повѣрила уже слишкомъ-много, и потеряла то, чего никто не могъ ей возвратить. Въ это время она уже нѣсколько мѣсяцевъ была беременна. Онъ совѣтовалъ ей все, что могъ придумать, чтобъ скрыть ея стыдъ, если онъ будетъ живъ, и просилъ не проклинать его памяти, если онъ умретъ; напоминалъ ей день, когда онъ подарилъ ей маленькій браслетъ, и кольцо, на которомъ было вырѣзано ея имя и оставлено мѣсто для его имени. Потомъ слѣдовали несвязныя слова, изъ которыхъ ничего нельзя было понять.
-- А завѣщаніе? спросилъ мистеръ Броунло, между-тѣмъ, какъ слезы падали изъ глазъ Оливера.
-- Я все разскажу послѣ...
-- Завѣщаніе было написано въ томъ же духѣ, какъ и письмо. Онъ вспоминалъ о несчастіяхъ, которыя принесла ему жена его, о коварствѣ, порокахъ и низкихъ страстяхъ вашихъ,-- его единственнаго сына, который его ненавидѣлъ. Все свое имѣніе онъ раздѣлилъ на двѣ равныя части: одну назначилъ Агнесѣ Флемингъ; другую -- ея ребенку. Если то будетъ дѣвочка, то ей должно отдать всѣ деньги безусловно; если же мальчикъ, то въ такомъ только случаѣ, когда до совершеннолѣтія онъ не запятнаетъ своего имена никакимъ безчестнымъ поступкомъ. Умирающій сдѣлалъ это съ тѣмъ, чтобъ показать свою довѣренность къ матери, которой дитя, но его убѣжденію, должно было имѣть ея кроткія, благородныя чувства. Еслибъ онъ былъ обманутъ въ своемъ ожиданіи, деньги должны бъ были перейдти къ вамъ; потому-что когда нравственность обоихъ дѣтей его будетъ одинакова,-- онъ признаётъ ваши права на свой кошелекъ, но не на свое сердце.
-- Мать моя, громко сказалъ Монксъ:-- сдѣлала то, что могла сдѣлать женщина,-- она сожгла завѣщаніе. Письмо никогда не было доставлено по назначенію. Она открыла отцу обольщенной дѣвушки позоръ его съ тѣмъ преувеличеніемъ, которое могла внушить ей ненависть. Терзаемый стыдомъ и безчестіемъ, онъ скрылся съ дѣтьми въ отдаленный уголъ Валлиса, перемѣнивъ имя, чтобъ даже друзья не знали, гдѣ онъ находится,-- и тамъ вскорѣ онъ найденъ былъ мертвымъ въ постели. За нѣсколько недѣль до его, смерти, дочь его скрылась изъ дому; онъ самъ искалъ ее во дохъ ближайшихъ городахъ и деревняхъ, и думая, что она погубила себя, чтобъ, скрытъ свой стыдъ,-- не могъ перенести ея потери.
Наступило молчаніе. Мистеръ Броунло прервалъ его:
-- Нѣсколько лѣтъ спустя, мать этого человѣка -- Эдуарда Лифорда -- пришла ко мнѣ. Онъ, бывъ восьмнадцати лѣтъ, отнялъ у нея всѣ деньги и брильянты и, проигравъ ихъ, убѣжалъ въ Лондонъ, гдѣ жилъ два года съ самыми презрѣнными людьми. Она страдала отъ мучительной и неизлечимой болѣзни и, хотѣла увидѣть его передъ смертію. Послѣ многихъ поисковъ, наконецъ нашли его, и онъ уѣхалъ съ нею во Францію.
-- Тамъ она умерла, сказалъ Монксъ:-- послѣ медленной болѣзни, и передъ смертью передала мнѣ эти тайны вмѣстѣ съ въ вѣчною ненавистью къ тѣмъ, къ кому онѣ относятся. Она не хотѣла вѣрить, чтобъ дѣвушка умертвила себя и своего ребенка; она предчувствовала, что дитя было живо. Я поклялся ей гнать его, никогда не давая покоя, и увлечь на самую низкую ступень порока... Она была, права: наконецъ я встрѣтилъ его; начало было хорошо,-- и безъ чужой болтовни я кончилъ бы какъ началъ,-- непремѣнно кончилъ бы!
Между-тѣмъ, какъ злодѣй сложилъ руки и въ безсильной ярости шепталъ проклятія и угрозы, мистеръ Броунло обратился къ нему съ новымъ вопросомъ:
-- Гдѣ же браслетъ и кольцо?