-- Да, сказалъ кротко джентльменъ: -- я боюсь, что это онъ.
-- Боитесь! ворчала толпа.-- Ботъ хорошо!
-- Бѣдняжка! сказалъ джентльменъ.-- Онъ ушибся...
-- Я поймалъ его, сударь, сказалъ высокій, грубый дѣтина, выступая впередъ: я ударилъ его въ зубы: -- я поймалъ его, сударь.
Онъ снялъ шляпу съ усмѣшкою, надѣясь получить что-нибудь за труды; по старый джентльменъ взглянулъ на него съ отвращеніемъ, съ безпокойствомъ поглядѣлъ вокругъ, какъ-будто самъ хотѣлъ бѣжать: можетъ-быть онъ и сдѣлалъ бы это, еслибъ полицейскій офицеръ (полицейскіе въ такихъ случаяхъ обыкновенно приходятъ послѣ всѣхъ) не протѣснился сквозь толпу и не схватилъ Оливера за воротникъ.
-- Ну, вставай! сказалъ онъ сердито.
-- Еи-Богу, это не я сдѣлалъ, сударь. Два другіе мальчика, сказалъ Оливеръ, жалобно сжавши руки и смотря кругомъ: -- они здѣсь гдѣ-нибудь.
-- Нѣтъ, ихъ нѣтъ здѣсь, сказалъ полицейскій. Онъ думалъ, что говорилъ иронически, но въ-самомъ-дѣлѣ сказалъ правду, потому-что Чарльсъ и Докинсъ давно уже ускользнули.-- Ну, ну, вставай!
-- Оставьте его, съ состраданіемъ сказалъ старый джентльменъ.
-- Нѣтъ-съ, отвѣчалъ полицейскій, таща Оливера за воротникъ.-- Вставай, дьяволенокъ!