-- Да, да, сказалъ смотритель, восхищенный комплиментомъ:-- можетъ-быть, можетъ-быть, мистриссъ Меннъ. Онъ допилъ джинъ и прибавилъ:-- Теперь Оливеръ уже старъ для того, чтобъ здѣсь оставаться; Общество рѣшилось взять его назадъ въ Домъ Призрѣнія, и я самъ пришелъ за нимъ. Покажите мнѣ его, по-крайней-мѣрѣ.
-- Тотчасъ приведу, сказала мистриссъ Меннъ, выхода изъ комнаты. И Оливеръ, котораго въ это время успѣли вымыть и одѣть, вошелъ въ комнату за своею надзирательницею.
-- Поклонись джентльмену, Оливеръ, сказала мистриссъ Меннъ.
Оливеръ отвѣсилъ поклонъ вмѣстѣ и смотрителю и треугольной его шляпѣ.
-- Хочешь ли идти со мною, Оливеръ? спросилъ мистеръ Бомбль величественно.
Оливеръ хотѣлъ отвѣчать, что онъ съ охотою готовъ уйдти отсюда съ кѣмъ бы то ни было; но вдругъ, поднявъ голову, встрѣтилъ взглядъ мистриссъ Меннъ, которая, ставъ за стуломъ смотрителя, съ ужасною миною грозила ему кулакомъ. Онъ тотчасъ понялъ пантомиму, потому-что грозящая десница была очень-хорошо ему знакома.
-- А она пойдетъ со мною? спросилъ бѣдный Оливеръ.
-- Нѣтъ, ей нельзя, отвѣчалъ мистеръ Бомбль:-- но иногда она будетъ навѣшать тебя.
Это извѣстіе было ни мало не утѣшительно для ребенка. Какъ ни былъ онъ молодъ, однакожъ умѣлъ притвориться и показать, что ему жаль было уходить отсюда. Для дитяти не трудно заплакать. Голодъ и дурное обхожденіе -- прекрасныя средства для того, чтобъ заставить кричать кого бы то ни было, и Оливеръ кричалъ очень натурально. Мистриссъ Меннъ дала ему тысячу нѣжныхъ поцалуевъ, и, что еще нужнѣе было для Оливера, кусокъ хлѣба съ масломъ, чтобъ онъ не показался голоднымъ. Съ ломтемъ хлѣба въ рукѣ, и темною шапочкою на головѣ, Оливеръ вышелъ изъ этого несчастнаго дома, гдѣ ни одно ласковое слово, ни одинъ ласковый взглядъ не освѣтили дѣтскихъ лѣтъ его. Какая-то тоска овладѣла имъ, когда онъ переступилъ за порогъ садовой калитки. Несчастные товарищи, которыхъ онъ оставлялъ здѣсь, были его единственными друзьями; чувство одиночества въ безпредѣльномъ Божіемъ мірѣ впервые запало въ сердце сироты...
Мистеръ Бомбль шелъ тихо; маленькій Оливеръ, крѣпко уцѣпившись за его рукавъ, тащился сзади, спрашивая на углу каждой улицы "близко ли?". На эти вопросы онъ получалъ короткіе и грубые отвѣты отъ мистера Бомбля, въ которомъ минутная ласковость, возбужденная джиномъ, начинала уже исчезать; онъ снова дѣлался смотрителемъ.