-- Ты развѣ не знаешь моего имени?
-- Да, да, Биль Сайксъ, сказалъ Жидъ съ смиреніемъ.-- Вы, кажется, разсердились, Биль?
-- Ты самъ, кажется, сошелъ съ ума, старый скряга! вскричалъ Сайксъ.
Жидъ дернулъ его за рукавъ, и указалъ на мальчиковъ.
Сайксъ показалъ видъ, что дѣлаетъ петлю, и потомъ наклонилъ голову на лѣвое плечо; знакъ этотъ Жидъ понималъ очень хорошо. Потомъ онъ спросилъ себѣ вина.-- Смотри только, не положи въ него яду! сказалъ Сайксъ, кладя шляпу на столъ.
Это сказано было въ шутку; но если бы говорившій могъ видѣть ужасный взглядъ, съ которымъ Жидъ закусилъ губу, наливая вино, то могъ бы подумать, что предупрежденіе не было излишнимъ.
Проглотивъ три или четыре стакана вина, Сайксъ рѣшился выслушать разсказъ мальчиковъ о томъ, какъ взяли Оливера,-- разсказъ съ большими прибавленіями и измѣненіями.
-- Я боюсь, сказалъ Жидъ:-- онъ можетъ разсказать кое-что, и намъ будетъ плохо. Пожалуй, доберутся и до другихъ, и тогда, я думаю, тебѣ будетъ хуже, чѣмъ мнѣ.
Сайксъ вздрогнулъ и вдругъ оборотился, дико смотря на Жида; но плечи старика поднялись выше ушей, и глаза были устремлены на противоположную стѣну.
Наступило продолжительное молчаніе. Всѣ члены этой честной компаніи казались погруженными въ размышленія, не исключая и собаки, которая, оскаливъ зубы, готова была вцѣпиться въ ноги первому джентльмену, котораго встрѣтитъ на улицѣ.