-- Хорошо, хорошо! весело сказала старушка:-- выздоравливай поскорѣе, и портретъ опять повѣсятъ, обѣщаю тебѣ это; а теперь поговоримъ о чемъ нибудь другомъ.
Вотъ все, что Оливеръ могъ узнать о портретѣ; и какъ старушка съ такою заботливостью ходила занимъ во время его болѣзни, то онъ, боясь безпокоить ее распросами, внимательно слушалъ ея разсказы о доброй и прекрасной ея дочери, которая была замужемъ за добрымъ и прекраснымъ человѣкомъ и жила въ деревнѣ; о сынѣ, который былъ писаремъ у богатаго купца въ Вестиндіи, и который также былъ прекрасный молодой человѣкъ; онъ четыре раза въ годъ писалъ домой такія почтительныя письма, что слезы текли изъ глазъ ея. Пока старушка исчисляла всѣ добрыя качества своихъ дѣтей и достоинства своего добраго мужа, который, бѣдный, умеръ двадцати-шести лѣтъ, наступало время, дѣлать чай; а послѣ чаю она учила Оливера играть въ пикетъ; наконецъ, маленькій больной ужиналъ и ложился спать.
Прекрасны были дни выздоровленія Оливера. Все было такъ тихо, чисто и въ порядкѣ; всѣ были такъ добры и ласковы, что послѣ шума и безпокойствъ, среди которыхъ онъ всегда жилъ, ему казалось, что онъ въ раю. Едва онъ былъ въ состояніи надѣть платье, какъ мистеръ Броунло сдѣлалъ ему новую пару, новую шапку и новые башмаки. Когда Оливеру сказали, что онъ можетъ дѣлать что хочетъ съ своимъ старымъ платьемъ, то онъ подарилъ его служанкѣ, которая была всегда съ нимъ ласкова, просилъ продать платье какому-нибудь Жиду, а деньги взять себѣ. Она тотчасъ исполнила это, и когда Оливеръ увидѣлъ изъ окна, какъ Жидъ положилъ платье его въ мѣшокъ и ушелъ, то онъ пришелъ въ восхищеніе, что ему не прійдется болѣе носить его.
Однажды вечеромъ, когда Оливеръ сидѣлъ, разговаривая съ мистриссъ Бедвинъ, пришли сказать, что мистеръ Броунло зоветъ его къ себѣ въ кабинетъ.
-- Скорѣе вымой руки и дай мнѣ причесать тебя, сказала мистриссъ Бедвинъ. Если бъ мы знали, что тебя позовутъ, то надѣли бы чистенькій воротничокъ.
Оливеръ сдѣлалъ все, что приказывала ему старушка, и одѣвъ его, она не могла удержаться, чтобъ опять не полюбоваться на своего фаворита.
Ободренный Оливеръ постучалъ у двери кабинета, и когда мистеръ Броунло позволилъ ему войдти, онъ увидѣлъ себя въ маленькой комнаткѣ, заставленной книгами, съ окномъ, выходившимъ въ садъ. Передъ окномъ стоялъ столъ, возлѣ котораго сидѣлъ мистеръ Броунло и читалъ что-то. Увидѣвъ Оливера, онъ, отложивъ книгу, велѣлъ ему подойти къ столу и сѣсть. Оливеръ повиновался, удивляясь, гдѣ найдти столько людей, чтобъ прочитать столько книгъ, которыя, казалось, написаны были для того, чтобъ сдѣлать свѣтъ умнѣе.
-- Много книгъ, не такъ ли, дружокъ? сказалъ мистеръ Броунло, замѣтя, съ какимъ любопытствомъ Оливеръ смотрѣлъ на шкапы, достававшіе отъ полу до потолка.
-- Очень-много, сударь, отвѣчалъ Оливеръ:-- я никогда не видывалъ столько.
-- Ты прочтешь ихъ, если будешь вести себя хорошо, кротко сказалъ старый джентльменъ:-- и это будетъ нравиться тебѣ болѣе, нежели смотрѣть на переплеты, хоть иногда обертки и составляютъ лучшее достоинство книги.