-- О! такъ вы въ-самомъ-дѣлѣ ожидаете, что онъ пріидетъ назадъ? спросилъ мистеръ Гримвигъ.
-- А вы думаете, что нѣтъ?
Страсть противоречить была и такъ слишкомъ-велика въ мистерѣ Гримвигѣ; но въ эту минуту улыбка его друга еще болѣе ее усилила.
-- Да, сказалъ онъ, ударяя кулакомъ но столу: -- я думаю, что лѣтъ. На мальчишкѣ надѣто новое платье, въ рукахъ у него дорогія книги, а въ карманѣ ассигнація; онъ пойдетъ къ своимъ старымъ друзьямъ-мошенникамъ и станетъ смѣяться надъ вами. Если когда-нибудь этотъ мальчикъ вернется сюда, я готовъ съѣсть свою голову.
Съ этими словами онъ подвинулъ стулъ ближе къ столу, и два друга сидѣли въ безмолвномъ ожиданіи по обѣимъ сторонамъ часовъ. Должно замѣтить, что хотя мистера Гримвига никакъ нельзя было назвать злымъ человѣкомъ, хотя ему и очень непріятно было бы видѣть своего почтеннаго друга обманутымъ, но въ эту минуту онъ точно отъ всего сердца желалъ, чтобъ Оливеръ Твистъ не вернулся назадъ. Вотъ каковы люди!
Начинало смеркаться, такъ-что дѣленія на циферблатѣ не были почти видны; но два старые джентльмена все еще сидѣли въ молчаніи и смотрѣли на часы.
ГЛАВА XV.
О томъ, какъ заботились объ Оливерѣ старый Жидъ и миссъ Нанси.
Въ темной залѣ грязнаго трактира, стоявшаго на самомъ копнѣ Сефронгилля, въ мрачной и сырой комнатѣ, гдѣ зимою цѣлый день горѣлъ газъ, и куда лѣтомъ не проникалъ ни одинъ лучъ солнца,-- сидѣлъ, со стаканомъ вина въ рукѣ, человѣкъ въ бархатномъ фракѣ, суконныхъ панталонахъ, въ чулкахъ и башмакахъ, человѣкъ, въ которомъ даже при этой темнотѣ полицейскій безъ труда узналъ бы Уильяма Сайкса. У ногъ его лежала бѣлая собака съ красными глазами, которыхъ она не спускала съ своего господина, облизывая широкую рану у рта, которая, казалось, была нанесена недавно.
-- Перестань! слышишь? сказалъ Сайксъ, вдругъ прерывая молчаніе, и ударилъ собаку ногою.