Наступили минуты сердечных излияний и общего восторга. Среди вдохновенного говора безмолвствовал только один маленький джентльмен с длинным носом и сверкающими глазами. Скрестив руки на груди, он путешествовал по зале медленными и ровными шагами, оглядываясь временами вокруг себя и откашливаясь с какой-то необыкновенной энергией выразительного свойства. Наконец, когда беседа приняла на минуту более ровный и спокойный характер, маленький джентльмен провозгласил громко и торжественно:
— Господин вице-президент!
Среди наступившей тишины взоры всех и каждого обратились на вице-президента. Мистер Лоффи выступил вперед и произнес торжественный ответ:
— Сэр!
— Я желаю сказать вам несколько слов, сэр: пусть почтенные джентльмены благоволят наполнить свои бокалы.
Мистер Джингль сделал выразительный жест и произнес энергичным тоном:
— Слушайте, слушайте!
Когда бокалы наполнились искрометной влагой, вице-президент, принимая глубокомысленный вид, сказал:
— Мистер Степль.
— Сэр, — начал миниатюрный джентльмен, выступив на середину залы, — я желал бы обратить свою речь собственно к вам, а не к нашему достойному президенту, потому что, так сказать, наш достойный президент находится в некоторой степени… можно даже сказать, в весьма значительной степени… между тем как предмет, о котором хочу я говорить, или лучше… правильнее то есть… или… или…