Такое желание, очевидно, могло происходить из грязного источника, быть может, даже из жажды крови; и так как старая леди не совсем понимала процесс поднятия дыбом ее волос, то прежний страх возвратился к ней с новой силой.
— Как вы полагаете, сударыня, что я видел вчера вечером в этой самой беседке? — спросил детина, выказывая свои зубы.
— Откуда ж я знаю? Что такое?
— Я видел, сударыня, собственными глазами, на этом самом месте, где вы изволите сидеть, видел, как один из ваших гостей, раненый джентльмен, сударыня, целовал и обнимал…
— Кого, Джо, кого? Мою горничную?
— Нет, сударыня, похуже, — прервал жирный детина над самым ухом старой леди.
— Неужто мою внучку?
— Хуже, гораздо хуже!
— Что с вами, Джо? Вы с ума сошли! — проговорила старушка, считавшая последнюю догадку верхом семейного несчастья. — Кого же? Говорите: я непременно хочу знать.
Жирный детина бросил вокруг себя пытливый взгляд и, уверенный в своей полной безопасности, прокричал над ухом старой леди: