— Мисс Рэчел!
— Чтоо-о? — воскликнула старая леди пронзительным голосом. — Говорите громче.
— Мисс Рэчел, — проревел еще раз детина.
— Мою дочь!!!
Толстые щеки Джо залоснились и раздулись, когда он, вместо ответа, утвердительно кивнул своей головой.
— И она не противилась! — воскликнула старая леди.
Джо выказал снова зубы и сказал:
— Я видел, как она сама целовала и обнимала раненого джентльмена.
Если б мистер Джингль из своей засады мог видеть выражение лица старой леди, пораженной неожиданной вестью, громкий смех, нет сомнения, обличил бы его присутствие подле таинственной беседки. Он притаил дыхание и старался не проронить ни одного звука. В беседке между тем раздавались отрывочные фразы вроде следующих: «Без моего позволения!» — «В ее лета!» — «Боже мой, до чего я дожила!». Все это слышал мистер Джингль и видел потом, как жирный детина, постукивая каблуками, вышел из беседки на свежий воздух.
Обстоятельство довольно странное, но тем не менее возведенное на степень очевидного факта: мистер Джингль через пять минут после своего прибытия на Менор-Фарм решился и дал себе честное слово — овладеть во что бы то ни стало сердцем незамужней тетушки. С первого взгляда он заметил, что его бесцеремонное и смелое обращение совершенно приходилось по душе старой деве, и он рассчитал наугад, что лучшим ее достоинством, без сомнения, должно быть независимое состояние, принадлежавшее ей по праву наследства. Предстояла теперь неотложная необходимость так или иначе затеснить, отстранить или сокрушить своего счастливого соперника: мистер Джингль решился приступить к этой цели смело и прямо. Фильдинг говорит остроумно и справедливо: «Мужчина то же, что огонь, и сердце женщины — фитиль для него: князь тьмы зажигает их по своей воле». Мистер Джингль, великий практический философ, знал очень хорошо, что молодой человек, как он, для такой особы, как незамужняя тетушка, был опаснее всякого огня. Он решился попробовать свою силу.