И он поспешно повернулся к дверям.
— Что мне делать? Что мне делать? — завопила бедная дева, заливаясь горькими слезами. — Брат рассердится ужасно!
— Рассвирепеет… иначе нельзя… семейная обида.
— Что ж мне сказать ему, мистер Джингль? — всхлипывала незамужняя тетушка, терзаемая страшным припадком отчаяния. — Научите, присоветуйте!
— Скажите, что ему пригрезилось, и больше ничего, — холодно отвечал мистер Джингль.
Луч надежды озарил страждущую душу горемычной девы. Заметив это, мистер Джингль смелее начал развивать нить своих соображений.
— Все вздор, сударыня… очень натурально… заснул, пригрезилась красавица… кошмар… все поверят… понимаете?
Была ли незамужняя тетушка обрадована возможностью ускользнуть от опасных следствий сделанного открытия или, быть может, приписанный ей титул красавицы значительно умягчил жестокость ее печали — утвердительно сказать мы не можем ни того, ни другого. Как бы то ни было, ее щеки покрылись ярким румянцем, и она бросила благодарный взгляд на мистера Джингля.
Понимая в совершенстве свою роль, мистер Джингль испустил глубокий вздох, вперил на пару минут свои глаза в желтое лицо старой девы, принял мелодраматическую позу и внезапно устремил свой взор на небеса.
— Вы, кажется, страдаете, мистер Джингль, — сказала сострадательная леди жалобным тоном, — вы несчастны. Могу ли я, в благодарность за ваше великодушное участие, вникнуть в настоящую причину ваших страданий? Быть может, мне удастся облегчить ваше горе?