— Очень хорошо. Еще что?
— Ничего больше. Прибавь только, что я мечтаю каждую минуту о том счастливом времени, когда судьба соединит нас неразрывными узами и когда не будет больше надобности скрывать настоящие чувства под этой личиной притворства.
— Будет сказано. Еще что?
— Милый друг мой, — воскликнул мистер Топман, ухватившись за руку кочующего актера, — прими пламенную благодарность за твою бескорыстную дружбу и прости великодушно, если я когда словом или мыслью осмелился оскорбить тебя черным подозрением, будто ты остановился на пути к моему счастью. Чем и как, великодушный друг, могу я когда-либо достойным образом отблагодарить тебя за твою бесценную услугу?
— О, не стоит об этом распространяться! — возразил мистер Джингль. — Для истинного друга, пожалуй, я готов и в воду.
Но тут он остановился, и, казалось, будто нечаянная мысль озарила его голову.
— Кстати, любезный друг, — сказал он, — не можешь ли ты ссудить мне десять фунтов? Встретились особенные обстоятельства… отдам через три дня.
— Изволь, с величайшим удовольствием, — с готовностью ответил мистер Топман, — только ведь на три дня, говоришь ты?
— На три, никак не больше.
Мистер Топман отсчитал десять фунтов звонкой монетой, и мистер Джингль с благодарностью опустил их в свой карман. Потом они пошли домой.