— Ты негодяй! — проревел в ответ мистер Уардль.
— Ха, ха, ха! Благодарим за комплимент… сестрица вам кланяется… благополучна и здорова… просит не беспокоиться… ехать назад… поклон олуху Топману. Ну, ребята!
Ямщики взмахнули бичами, отдохнувшие кони помчались с новой быстротой, мистер Джингль махнул на прощанье белым платком из окна своей кареты.
Ничто во всей истории, ни даже самое падение, не могло поколебать невозмутимого и плавного течения мыслей в крепкой голове президента Пикквикского клуба. Но отчаянная дерзость шарлатана, занявшего сперва деньги у его любезного ученика и потом в благодарность осмелившегося назвать его олухом… нет, это было невыносимо, нестерпимо! Мистер Пикквик с трудом перевел свой дух, покраснел чуть не до самых очков и произнес весьма медленным, ровным и чрезвычайно выразительным тоном:
— Если я где-нибудь и когда-нибудь встречу этого человека, я… я… я…
— Да, да, все это очень хорошо, — возразил мистер Уардль, — но пока мы здесь стоим и говорим, они успеют выпросить позволение и обвенчаться.
Мистер Пикквик приостановился и крепко закупорил мщение в своей богатырской груди.
— Далеко ли до станции? — спросил мистер Уардль одного из ямщиков.
— Шесть миль или около того: так, что ли, Томми?
— Малость побольше.