— Больше двадцати одного! — воскликнул Уардль презрительным тоном. — Больше сорока одного!
— Неправда! — отвечала с негодованием незамужняя тетушка, отложившая теперь свое твердое намерение подвергнуться истерическим припадкам.
— Правда, матушка, правда. Просиди еще час в этой комнате, и тебе стукнет все пятьдесят!
Незамужняя тетушка испустила пронзительный крик и лишилась чувств.
— Стакан воды, — сказал человеколюбивый мистер Пикквик, когда в комнату вбежала содержательница трактира, призванная неистовым звоном.
— Стакан воды! — кричал раздражительный Уардль. — Принесите-ка лучше ушат и окатите ее с головы до ног: это авось скорее образумит старую девку.
— Зверь, просто зверь! — отозвалась сострадательная старушка, изъявляя совершеннейшую готовность оказать свою помощь незамужней тетушке. — Бедная страдалица!.. выпейте… вот так… повернитесь… прихлебните… привстаньте… еще немножко…
И, сопровождая свою помощь этими и подобными восклицаниями, добрая трактирщица, при содействии своей горничной, натирала уксусом лоб и щеки незамужней тетушки, щекотала ее нос, развязывала корсет и вообще употребляла все те восстановительные средства, какие с незапамятных времен изобретены сестрами милосердия для любительниц истерики и обморока.
— Карета готова, сэр, — сказал Самуэль, появившийся у дверей.
— Ну, сестра, полно церемониться. Пойдем!