При этом предложении истерические припадки возобновились с новой силой.
Уже трактирщица готова была обнаружить все свое негодование против насильственных поступков мистера Уардля, как вдруг кочующий актер вздумал обратиться к решительным мерам.
— Эй, малый, — сказал он, — приведите констебля.
— Позвольте, сэр, позвольте, — сказал мистер Перкер. — Не благоугодно ли вам прежде всего обратить вни…
— Ничего не хочу знать, — перебил мистер Джингль, — она свободна располагать собою, и никто против ее собственной воли не смеет разлучить ее с женихом.
— О, не разлучайте меня! — воскликнула незамужняя тетушка раздирательным тоном. — Я не хочу, не могу…
Новый истерический припадок сопровождался на этот раз диким воплем.
— Почтеннейший, — проговорил вполголоса сухопарый джентльмен, отводя в сторону господ Пикквика и Уардля. — Почтеннейший, положение наше очень незавидно. Мы стоим, так сказать, между двух перекрестных огней, и, право, почтеннейший, если рассудить по закону, мы не имеем никакой возможности сопротивляться поступкам леди. Я и прежде имел честь докладывать вам, почтеннейший, что здесь надобно согласиться на пожертвования.
Продолжительная пауза. Адвокат открыл табакерку.
— В чем же собственно должны заключаться эти пожертвования? — спросил мистер Пикквик.