Как любимец природы, щедро наделенный ее благами, вы, мой друг, стоите на необозримой высоте перед слабыми смертными, и могучая душа ваша совершенно чужда весьма многих слабостей и недостатков, свойственных обыкновенным людям. Вы не знаете, почтенный друг и благоприятель, и даже не должны знать, что такое — потерять раз и навсегда очаровательное создание, способное любить пламенно, нежно, и попасть в то же время в хитро сплетенные сети коварно-бесчестного человека, который под маской дружбы скрывал в своем сердце жало ядовитой змеи. Сраженный беспощадной судьбой, я разом испытал на себе влияние этих двух ужасных ударов.
Письмо, адресованное на мое имя в трактир „Кожаной бутылки“, что в Кобгеме, вероятно, дойдет до моих рук… если только буду существовать на этом свете. Мир для меня ненавистен, почтенный мой друг и благоприятель, и я был бы рад погрязнуть где-нибудь в пустыне или дремучем лесу. О, если бы судьба, сжалившись над несчастным, совсем исторгла меня из среды… простите меня — пожалейте! Жизнь для меня невыносима. Дух, горящий в нашей груди, есть, так сказать, рукоятка жезла, на котором человек, этот бедный носильщик нравственного мира, носит тяжелое бремя треволнений и сует житейских: сломайте рукоятку — бремя упадет, и носильщик не будет более способен идти в дальнейший путь. Такова натура человека, дражайший мой друг! Скажите очаровательной Рэчел, — ах, опять, опять!
Треси Топман».
— Мы должны немедленно оставить это место, — сказал мистер Пикквик, складывая письмо. — После того, что случилось, было бы вообще неприлично жить здесь; но теперь вдобавок мы обязаны отыскать своего друга.
И, сказав это, он быстро пошел домой.
Намерение президента немедленно распространилось по всему хутору. Напрасно мистер Уардль и его дочери упрашивали пикквикистов погостить еще несколько дней: мистер Пикквик был непреклонен. Важные дела, говорил он, требуют его личного присутствия в английской столице.
В эту минуту пришел на дачу старик пастор.
— Неужели вы точно едете? — сказал он, отведя в сторону мистера Пикквика.
Мистер Пикквик дал утвердительный ответ.
— В таком случае позвольте вам представить небольшой манускрипт, который я хотел было прочитать здесь в общем присутствии ваших друзей. Рукопись эта, вместе с некоторыми другими бумагами, досталась мне после смерти моего друга, доктора медицины, служившего в нашем провинциальном сумасшедшем доме. Большую часть бумаг я сжег; но эта рукопись, по многим причинам, тщательно хранилась в моем портфеле. Вероятно, вы так же, как и я, будете сомневаться, точно ли она есть подлинное произведение сумасшедшего человека; но во всяком случае мне весьма приятно рекомендовать этот интересный памятник ученому вниманию вашего клуба.