Следуя по указанному направлению, мистер Пикквик вошел в огромную комнату первого этажа, где за большим письменным столом, заваленным бумагами и книгами, сидел не кто другой, как сам мистер Перкер.
— Здравствуйте, почтеннейший, здравствуйте, — сказал сухопарый джентльмен, вставая со своего места, — очень рад вас видеть. Садитесь, почтеннейший. Вот и вы привели в исполнение вашу мысль. Пожаловали к нам на выборы — а?
Мистер Пикквик дал утвердительный ответ.
— Жаркое дело, почтеннейший, — сказал сухопарый джентльмен, — спор идет на славу.
— Очень рад это слышать, — сказал мистер Пикквик, потирая руки, — усердие в делах, каких бы то ни было, доставляет истинное удовольствие наблюдателю человеческой природы. Так спор, вы говорите, идет здесь на славу.
— Да, почтеннейший, чрезвычайно жаркий спор. Мы заняли все гостиницы, трактиры и оставили своим противникам только пивные! — Дипломатическая стратагема, почтеннейший, и я рад, что мы успели пустить ее в ход.
— Какой же должен быть результат этого спора? — спросил мистер Пикквик.
— Этого покамест еще нельзя сказать, — отвечал сухопарый джентльмен. — Фицкин тоже не дремлет со своей стороны: у него запрятано тридцать три голоса в сарае «Белого оленя».
— Запрятано? В сарае? — воскликнул мистер Пикквик, изумленный как нельзя больше этой дипломатической стратагемой противной стороны.
— Да, почтеннейший, Фицкин держит их взаперти, под замком, для того, видите ли, чтоб нам нельзя было до них добраться. А впрочем, предосторожность почти лишняя: они пьянствуют напропалую с утра до ночи. Агент Фицкина, как видите, чрезвычайно искусный джентльмен, и я вполне уважаю его как достойного собрата по ремеслу.