Здесь старый хрыч закатил свои глаза, припрыгнул на своих коротеньких ногах и принял такую сладострастную позу, что Том Смарт невольно удивился легкомысленности его поведения — в такие преклонные лета!
— Я ведь опекун этой вдовушки, Том Смарт!
— Право?
— Я тебе говорю: я знал ее мать и бабушку. Бабушка была влюблена в меня и подарила мне вот этот жилет.
— Неужто?
— И эти башмаки, — продолжал старик, приподняв одну из своих ног, — но это пусть будет между нами, Томми; фамильных секретов распространять не должно — это мое правило.
Говоря это, старый плут принял такой бессовестный и наглый вид, что Том Смарт почувствовал непреодолимое желание взгромоздиться на его спину — так, по крайней мере, рассказывал он сам через несколько лет после этой чудодейственной истории.
— Был я в старину молодец, Том Смарт, и женщины любили меня страстно, — продолжал бесстыдный старикашка; — сотни красавиц засиживались, бывало, на моих коленях, и я, что называется, катался, как сыр в масле. Что ты на это скажешь, любезный, а?
Продолжая, между тем, исчислять подвиги своей юности, старик заскрипел и зашатался до того, что язык его утратил способность произвольного движения.
— За дело тебе, старый пес, — подумал Том Смарт, не сказав, однако ж, ничего в этом роде.