Этот джентльмен уже давно спал крепким сном; церемония размена павлиньих перьев была совершена очень скоро и спокойно. Приятели закусили и выпили на сон грядущий по нескольку стаканов вина. Незнакомец был разговорчив и весел; мистер Треси Топман, отуманенный глинтвейном, лафитом, восковыми свечами и белоснежными плечами рочестерских красавиц, был на седьмом небе и воображал себя первым счастливцем подлунного мира. Проводив своего товарища, мистер Топман, не без некоторых затруднений, отыскал отверстие в своем ночном колпаке и впихнул в него свою голову, — при этом опрокинул подсвечник и разбил остальную бутылку с портвейном. Наконец, после многих разнообразных эволюций, ему удалось кое-как добрести до своей постели, где он и погрузился в сладкий сон.
Поутру на другой день, ровно в семь часов, всеобъемлющая душа мистера Пикквика была выведена из своего бессознательного положения громким стуком в дверь комнаты.
— Кто там? — спросил мистер Пикквик, вскакивая с постели.
— Чистильщик сапогов, сэр.
— Чего вам от меня нужно?
— Потрудитесь сказать, сэр, какой джентльмен из вашего общества носит светло-синий фрак с золотыми пуговицами?
Мистер Пикквик мигом догадался, что лакей взял, вероятно, чистить платье его товарища и забыл, кому оно принадлежит. Он отвечал:
— Мистер Винкель, через две комнаты направо.
— Покорно благодарю.
Топман пил больше всех и спал богатырским сном; однако ж громкий стук неугомонного лакея разбудил и его.