Мистер Троттер улыбнулся и, придерживая стакан левой рукой, знаменательно ударил правой четыре раза по карману своих светло-серых штанов, намекая таким образом, что сэр Фиц-Маршал мог сделать то же самое, не обеспокоив никого звоном денежного металла.
— Так это, выходит, он затеял рискованное дело, любезный друг? — спросил Самуэль.
Мистер Троттер улыбнулся.
— A знаете ли что, любезный друг, — продолжал мистер Уэллер, — ведь вы будете отчаянный каналья, если позволите своему господину увезти эту девицу.
— О-о-ох! Я знаю это, мистер Уокер, — отвечал Иов Троттер, бросив на своего товарища печальный взгляд, исполненный сердечного сокрушения, — я знаю и скорблю душевно, да только что прикажете мне делать?
— Делать! — воскликнул Сэм. — Рассказать обо всем содержательнице пансиона и выдать злонамеренного человека.
— Кто ж поверит моим словам, мистер Уокер? Молодую девушку считают, разумеется, образцом невинности и скромности; она станет все отрицать, господин мой тоже. Кто поверит словам бедного слуги? Я потеряю свое место, и вдобавок мне же дадут дурной аттестат.
— Да, тут есть закорючка своего рода, — проговорил Самуэль, — вы правы, дружище.
— Совсем иное дело, — продолжал мистер Троттер, — если бы мне удалось отыскать какого-нибудь почтенного джентльмена, защитника угнетенной невинности, тогда, пожалуй, было бы можно помешать этому нечестивому делу; но и здесь опять своего рода закорючка, мистер Уокер. Я не знаю никого в этой глуши, да если б и знал, кто опять поверит моим словам?
— Баста! — вскричал Самуэль, быстро вскочив с места и схватив руку своего нового друга. — Мой господин точь-в-точь такой джентльмен, какой вам нужен.