Но чем усерднее умолял мистер Потт, тем сильнее развивался истерический припадок его супруги. Трудно вообразить, чего бы не сделал бедный журналист, чтоб вновь восстановить спокойствие в своем доме; но, казалось, не было впереди ни малейшей надежды. Миссис Потт бесновалась все сильней и сильней, толпа праздных зевак собиралась под окном, и горемычный редактор «Синицы» с ужасом воображал свое окончательное падение в общем мнении итансвилльских граждан.
К счастью, однако ж, при особе миссис Потт состояла телохранительница, молодая леди, управлявшая собственно туалетом супруги журналиста; но прямой обязанностью ее было угождать и потакать всем прихотям, желаниям и склонностям миссис Потт, когда она приходила в столкновение со своим несчастным супругом. Истерические визги на этот раз своевременно достигли ушей молодой леди, и она опрометью бросилась на место ужасной сцены, забыв даже поправить растрепанные локоны и набросить косынку на свои плечи.
— Ах, боже мой, боже мой! — восклицала телохранительница, становясь на колени подле поверженной миссис Потт. — Что с вами, мой ангел, что с вами!
— Господин ваш… бездушный изверг… ох! — стонала истерическая леди.
Мистер Потт, очевидно, готов был сдаться.
— Как вам не стыдно, сэр! — воскликнула телохранительница тоном смиренного упрека. — Он губит вас, сударыня, убьет, я знаю, боже мой!
Мистер Потт умилился душевно. Нападения противоположной стороны продолжались в систематическом порядке.
— О, не оставляйте… не оставляйте меня, Годвина! — бормотала миссис Потт, судорожно хватаясь за руки сердобольной леди. — Вы, только вы истинно привязаны ко мне, мой друг.
При этом трогательном воззвании Годвина приготовилась разыграть трагедию собственного изделия, и первый акт ее открылся обильным пролитием горьких слез.
— Никогда, моя добрая миссис… никогда… никогда! — вопила растроганная Годвина. — Так ли, сэр, вы любите свою бесценную супругу? Стыдно вам, сэр… грешно и перед людьми, и перед Богом. Вы не знаете, сэр, как страдают от вас! Раскаетесь, придет пора, да будет поздно: я всегда вам говорила.