— Нет, нет, — прервал мистер Винкель, пораженный страшной возможностью удержать на привязи поэтический язык своего приятеля, — не клянись, мой друг, не клянись: это совсем не нужно.
Мистер Снодграс медленно опустил руку, поднятую к небесам во изъявление готовности дать клятву.
— Мне нужна твоя помощь, любезный друг, в одном важном деле… в деле чести, — сказал мистер Винкель.
— И ты ее получишь — вот тебе моя рука! — отвечал восторженный поэг.
— У меня дуэль, Снодграс, дуэль на жизнь и смерть с мистером Слеммером, доктором девяносто седьмого полка, — сказал мистер Винкель, желая представить свое дело в самом торжественном свете; — мы условились с его секундантом сойтись сегодня вечером, на закате солнца.
— Очень хорошо: я буду твоим секундантом.
Такая готовность со стороны приятеля несколько изумила дуэлиста. Чужая беда встречается, по большей части, с удивительным хладнокровием посторонними людьми: мистер Винкель выпустил из вида это обстоятельство и судил о чувствованиях друга по биению своего собственного сердца.
— Последствия, мой друг, могут быть ужасны, — заметил мистер Винкель.
— Ну, этого нельзя сказать заранее, — отвечал поэтический Снодграс.
— Доктор, я полагаю, отличный стрелок.