— Клерки мистера Перкера, — повторила тощая и дряхлая старушонка, остановившаяся на лестнице перевести дух. — Где клерки? Нет их. Разошлись — все до одного. Я иду убирать контору.
— Вы не служанка ли мистера Перкера? — спросил мистер Пикквик.
— Нет, я его прачка, — отвечала старуха.
— Вот что! Это, однако ж, забавно, Самуэль, — сказал вполголоса мистер Пикквик, — что старухи в этих гостиницах называются прачками. Отчего бы это?
— Оттого, я думаю, что у них смертельное отвращение к мытью и чистоте, — отвечал мистер Уэллер.
Такое предположение могло быть совершенно справедливым. Старуха, по-видимому, не имела привычки умываться каждый день, и толстые слои грязи на полу конторы, которую теперь она отворила, свидетельствовали весьма красноречиво, что мыло и вода были здесь совершенно неизвестными предметами.
— Не знаете ли вы, матушка, где мы можем найти мистера Перкера? — спросил мистер Пикквик.
— Не знаю, — отвечала старуха брюзгливым голосом, — мистер Перкер за городом.
— Очень жаль. Где, по крайней мере, его конторщик? Не знаете ли?
— Знаю. Только конторщик не поблагодарит меня, если я скажу, где он, — отвечала прачка.