— Сегодня, господа, — сказал мистер Пикквик, надеясь найти какой-нибудь интересный предмет для общих рассуждений, — сегодня вечером, господа, зашел я в такое место, которое, без сомнения, всем вам известно, но где, по стечению разных обстоятельств, не случалось мне быть уже несколько лет подряд. Я разумею гостиницу «Лебедя» и тот квартал, где она стоит. Велика и обширна британская столица, господа! Каких гостиниц не найдешь в этих захолустьях!
— Ну, теперь пойдет потеха! — сказал президент на ухо мистеру Пикквику. — Вы задели за самую чувствительную струну одного из этих джентльменов. Старик Джек Бембер вечно говорит об этих гостиницах. Вы развязали ему язык.
Мистер Пикквик сначала не заметил желтого, широкоплечего, низенького и сутуловатого человечка с длинным носом и карими глазами, на которого намекал мистер Лоутон. Теперь ученый муж увидел, сообразил и понял, что это был старик, странный старик. Когда он поднял свое морщинистое лицо, устремил на него острый, лукаво проницательный взгляд, мистер Пикквик не мог надивиться, каким образом сначала ускользнули от его внимания такие примечательные черты. Старик облокотился подбородком на свою длинную костлявую руку, украшенную желтыми ногтями необычайной длины, склонил свою голову на один бок и дико заморгал своими карими глазами. Мистер Пикквик заключил и решил, что это весьма замечательная личность.
Мы надеемся познакомить читателей с личностью Джека Бембера в следующей главе.
Часть вторая
Глава XXI. Старик Джек Бембер садится на своего любимого конька и рассказывает странные анекдоты
— Ага! — воскликнул старый джентльмен, отрекомендованный читателю в последней главе нашего достоверного отчета. — Ага! Кто завел здесь речь о подворьях нашего квартала?
— Я, — отвечал мистер Пикквик. — Я заметил вообще, что гостиницы в этих местах должны быть очень странны.
— Вы! — сказал старик презрительным тоном. — Что ж вы знаете, сэр, о том времени, когда молодые люди запираются в своих пустынных кельях и читают, читают и читают, час за часом, ночь за ночью, до истощения умственных сил, до затмения рассудка, в мрачном лабиринте полночных занятий до тех пор, пока заря и утренний свет не перестанут иметь живительное влияние на их здоровье, и они зачахнут жертвами чрезмерной любви к науке, под грудой старых книг и накопившихся тетрадей? Что знаете вы о постепенной гибели под бременем тифа или чахотки, которую, в другое время и при других обстоятельствах жизни, испытывал в этих же самых комнатах жалкий человек, безумно промотавший свежие силы юных лет? А сколько несчастных, думаете вы, отступило с разбитым сердцем от дверей неумолимого юриста, чтобы найти последнее убежище на дне Темзы или мрачный приют за тюремными стенами? Да, сэр, есть странные жилища в широких захолустьях британской столицы. Придайте, если можете, памяти и слова этим деревянным панелям, и вы услышите из-под каждой доски тысячи ужасных повестей, тысячи романов из жизни — действительной жизни. Ничего не значат для меня все ваши легенды с ужасающими именами против одной истинной истории, взятой наудачу из воспоминаний этих старинных перегородок.
Дрожащий голос старика и дикое выражение его лица совершенно сбили с толку ученого мужа, так что на этот раз он не сделал никакого замечания в ответ на его странные речи. Довольный произведенным впечатлением, старик Бембер улыбнулся, окинул собрание торжествующим взглядом и продолжал таким образом.