— Странно! Очень странно! — заметил офицер.
— Конечно, странно! — повторил джентльмен с походным стулом. — Вам, господа секунданты, во избежание всяких недоразумений надлежало прежде всего выяснить, точно ли этот почтенный господин, стоящий теперь на барьере перед нашими глазами, действительно и несомненно есть тот самый неучтивый и наглый джентльмен, который вчера вечером имел непростительную неосторожность обидеть общего нашего друга, мистера Слеммера, доктора девяносто седьмого полка. Таково мое мнение!
И, высказав эти слова с глубомысленным и таинственным видом, статный джентльмен снова уселся на свой походный стул, раскрыл табакерку, понюхал и посмотрел на секундантов с торжествующим лицом.
Мистер Винкель широко открыл теперь свои глаза и с непередаваемым удовольствием услышал, что враждебные действия, по воле неисповедимой судьбы, не будут иметь пагубных последствий. Мигом он смекнул, что в этом деле скрывалась какая-нибудь ошибка, и с быстротой молнии сообразил, что репутация его между сочленами Пикквикского клуба неизбежно получит значительное приращение, если он скроет настоящую причину, заставившую его принять вызов доктора Слеммера. Поэтому Винкель бодро выступил вперед и сказал:
— Да, я не тот, милостивые государи; чего вам от меня угодно? Знаю, что я не тот.
— Все равно, милостивый государь, — сказал джентльмен с походным стулом, — вы обидели доктора Слеммера принятием его вызова; и, стало быть, дуэль немедленно должна состояться во всей силе и на прежнем основании.
— Погоди, Пайн, — сказал докторский секундант. — Отчего вы, сэр, не потрудились объясниться со мною сегодня поутру?
— Ну да, отчего, сэр, отчего? — подхватил джентльмен с походным стулом.
— Замолчи, пожалуйста, Пайн, — перебил офицер. — Могу ли я повторить свой вопрос, сэр?
— Извольте, — отвечал мистер Винкель, имевший достаточно времени сообразить и обдумать свой ответ. — Вы заподозрили, сэр, в пьянстве и неприличных поступках особу в таком костюме, который исключительно присвоен членам Пикквикского клуба. Я изобрел эту форму, и я же первый имел честь сшить себе светло-голубой фрак с вызолоченными пуговицами, на которых изображен портрет достопочтенного нашего президента. Вы понимаете, что я обязан был всеми силами поддерживать честь этого мундира, и вот почему, сэр, без дальнейших расспросов я поспешил принять ваш вызов.