Он немедленно вынул из кармана розовый платочек и горько заплакал.
— И вы были, вероятно, примерным учеником в приходской школе, — заметил мистер Уэллер.
— Вы не ошиблись, сэр, — отвечал Иов, испуская глубокий вздох, — в училище меня все любили, и, сказать правду, я был идолом своих товарищей.
— Ну, конечно. Это меня не удивляет. Каким утешением и отрадой вы служили в ту пору своей счастливой матери!
При этих словах полились обильные потоки слез и рыданий; кончики розового платка совсем закрыли глаза чувствительного юноши.
— Какой черт тебя душит? — сказал раздраженный Самуэль. — Послушай, ты, плакса…
— Ах, извините, мистер Уэллер: ей-богу, я никак не могу обуздать своих чувств, — сказал Иов Троттер. — Кто бы мог подумать, что мой господин пронюхает о моих переговорах с вашим господином? Ведь он все разузнал и немедленно уговорил молодую девушку притвориться, будто она никогда не слыхала о нем. Содержательницу пансиона тоже подкупил он, и в ту же ночь, вы знаете, мы укатили на почтовых. Если бы вы знали, мистер Уэллер, что теперь у него на уме! Меня просто мороз по коже подирает!
— Так вот оно как было, — сказал мистер Уэллер. — И вы не врете, любезный?
— Нет, сэр, честное слово; поверьте моей совести.
В это время они подходили к воротам гостиницы.