— У каждого должен быть свой дом и капитал в пятьдесят фунтов, — подсказал Джинкс.
— И эти два поручителя, сударь мой, должны быть домохозяевами с капиталом не менее пятидесяти фунтов, — проговорил судья с великим достоинством, поправляя свой галстук.
Легко представить изумление и крайнее негодование ученого мужа, вовсе не приготовленного к такой развязке.
— Что все это значит, сэр? — воскликнул мистер Пикквик. — Во-первых, мы совсем чужие в этом городе, во-вторых, я не знаю здесь ни одного домовладельца, в-третьих, я никогда не думал о дуэли.
— Еще что? — спросил судья.
— Больше ничего, сэр. Кажется, и этого довольно?
— Но я должен предварительно разведать и учинить справку… так, что ли, Джинкс?
— Так, сэр.
— Отвечайте четко и ясно: имеете ли вы еще что-нибудь сказать в свое оправдание?
Нет сомнения, мистер Пикквик сказал бы очень много в оправдание себя и своих друзей и, конечно, удивил бы всю залу своим импровизированным витийством, если бы в эту самую минуту мистер Уэллер не вступил с ним в таинственное совещание, поглотившее все внимание и силу рассудительности ученого мужа, так что он должен был пропустить мимо ушей вопрос судьи. Мистер Нупкинс не любил распространяться дважды о каком бы то ни было предмете. Приготовив себя предварительным кашлем, он бросил на собрание торжествующий взор и, среди полного молчания констеблей, приступил к произнесению приговора.