Несчастный Груммер, окончательно сбитый с толку инквизиторским взглядом судьи и насмешливой улыбкой Джинкса, запутался минуты в две или три в таком лабиринте противоречий, что мистер Нупкинс объявил ему наотрез и раз и навсегда, что он не верит ему ни в одном слове. Таким образом штраф был отменен, и поручительство за пикквикистов оказалось совершенно неуместным. Мистер Груммер, как и следует, получил строжайший выговор, и пикквикисты, все до одного, признаны невинными в самом высшем юридическом смысле. Разительный пример непостоянства человеческого счастья.
Миссис Нупкинс была величественная дама в голубом газовом тюрбане и светло-сером парике. Мисс Нупкинс получила в наследство от своей маменьки всю ее гордость, за исключением тюрбана, и все ее капризы, кроме парика. Когда между матушкой и дочкой возникали жаркие споры относительно разных неудобств домашней жизни, вся тяжесть их размолвки обыкновенно падала на плечи господина мэра. На этом основании, когда мистер Нупкинс отыскал свою супругу и сообщил ей интересные подробности, представленные президентом Пикквикского клуба, миссис Нупкинс вдруг припомнила, что она всегда ожидала какого-нибудь пассажа в этом роде, что она никогда не сомневалась в злонамеренности Фиц-Маршала, что ее никто не хотел слушать, что она не понимает, чем ее считает мистер Нупкинс, и так далее, до бесконечности, все в одном и том же роде.
— Подумать только, что из меня сделали такую дуру! — возопила прелестная мисс Нупкинс, выжимая по слезинке из каждого глаза.
— Ты можешь благодарить за это своего папеньку, моя милая, — сказала миссис Нупкинс. — Сколько раз я просила, уговаривала, умоляла этого человека расспросить о фамильных связях капитана Фиц-Маршала! Сколько раз я заставляла его принять какие-нибудь решительные меры! О, боже мой, да ведь этому никто и не поверит — никто!
— Однако ж, послушай, моя милая, — начал мистер Нупкинс.
— Не говори мне ничего, — сказала миссис Нупкипс.
— Но ведь ты сама, душечка, признавалась открыто, что готова с ума сойти от любезностей капитана Фиц-Маршала. Ты беспрестанно приглашала его к себе, мой друг, и пользовалась всяким случаем, чтобы выставить на вид капитана Фиц-Маршала.
— Слышишь, Генриетта? — сказала миссис Нупкинс, обращаясь к своей дочке с видом оскорбленной добродетели. — Чему тут удивляться? Ему не в первый раз сваливать с больной головы на здоровую. Я всегда это говорила.
И миссис Нупкинс зарыдала горько и громко.
— Ах, папенька! — возгласила мисс Нупкинс. И слезы дочери смешались с рыданиями матери.