— Мало ему, что теперь, по его милости, мы делаемся посмешищем всего света! — восклицала миссис Нупкинс. — Он меня же обвиняет, бессовестный!
— Как нам теперь показываться в обществах? — сказала мисс Нупкинс.
— Какими глазами будем мы смотреть на Поркенгемов? — сказала миссис Нупкинс.
— И на Григгсов, — добавила мисс Нупкинс.
— И на Сломминтаукенсов, — дополнила миссис Нупкинс. — Что ж в этом толку, мой ангел? Отец твой знать ничего не хочет: для него хоть трава не расти.
Обе дамы зарыдали опять громко, сильно, дружно.
Слезы миссис Нупкинс изливались обильным и быстрым потоком и, по-видимому, совсем затопили ее мыслительные способности. Мало-помалу, однако ж, несчастная леди пришла в себя и, получив способность размышлять, представила на рассмотрение своему супругу проект относительно приглашения на обед мистера Пикквика с его друзьями: они останутся до вечера и, следовательно, столкнутся с капитаном Фиц-Маршалом. После продолжительных совещаний, на семейном совете состоялось решение такого рода: убедившись в справедливости показаний мистера Пикквика, прогнать немедленно капитана со двора, стараясь, однако ж, не делать никакого шума, и потом известить Поркенгемов, что мистер Фиц-Маршал, пользуясь огромным влиянием при дворе своей аристократической родни, получил место генерал-губернатора на Сьерре-Леоне, на мысе Доброй Надежды или на каком-нибудь из тех спасительных для здоровья островов, откуда европейцы, очарованные, конечно, туземным климатом, почти никогда не возвращаются назад в свою отчизну.
Сильно возрадовалось сердце почтенного мэра, когда, наконец, его дочь и супруга осушили свои слезы: он не противоречил ни в чем и безмолвно согласился на все пункты. Мистер Пикквик и его друзья, изгладив все следы своего странного приключения, оставшиеся на их лицах и костюме, были представлены дамам и получили приглашение обедать. Мистер Самуэль Уэллер, удостоившийся весьма лестных отзывов проницательного судьи, был поручен радушной заботливости мистера Моззеля, который и отправился с ним в нижние апартаменты.
— Как ваше здоровье, сэр? — сказал мистер Моззель, провожая мистера Уэллера на кухню.
— Здравствую, как видите, покорно вас благодарю, — отвечал Самуэль, — никаких особых перемен не произошло во мне с тех пор, как я имел честь видеть вас за стулом вашего командира.