— Стыдитесь, мистер Уэллер, — сказала мисс Мери.
— Чего?
— Говорить такие глупости.
— Глупости? Вы ошибаетесь, мой розанчик. Натура не терпит глупостей, а я, как видите, истинный сын натуры. Не так ли, госпожа кухарка?
— Не спрашивайте меня, негодный кавалер, — отвечала кухарка, утопавшая, по-видимому, в океане наслаждений.
Здесь горничная и кухарка залились беззаботным и нежным смехом, вследствие чего с прелестной мисс Мери, не успевшей проглотить куска говядины и запить его шотландским пивом, случился весьма неприятный припадок, из которого едва вывел ее мистер Уэллер, поспевший дать ей три нежных тумака по спине и оказавший другие знаки любезной внимательности, столь необходимой в таких случаях.
Среди таких забав и наслаждений вдруг раздался громкий звонок у зеленой калитки, оставшейся теперь в полном распоряжении молодого джентльмена, обедавшего в прачечной за особенным столом. Мистер Уэллер продолжал расточать свои комплименты и становился любезнее с каждой минутой; мистер Моззель разливал душистое вино в рюмки и стаканы; кухарка прохлаждалась за шотландским пивом и готовилась разрезать свою порцию бифштекса… вдруг, можете представить, дверь кухни отворилась, и в комнату вошел, можете вообразить, не кто другой, как мистер Иов Троттер.
Вошел, сказали мы; но это слово в настоящем случае неудобно применить к самому факту. Дверь кухни отворилась, и мистер Троттер появился. Он хотел идти, да и пошел бы, без всякого сомнения, но, встретившись с глазами мистера Уэллера, невольно отпрянул назад шага на два и остановился как вкопанный, глазея на неожиданную сцену с чувством невыразимого изумления и страха.
— Вот он, голубчик, — сказал мистер Уэллер, быстро вставая с места. — А мы только что говорили о вас, сию минуту. Как поживаете, мистер Троттер? Где погуливали? Просим покорнейше.