Но прежде чем Иов Троттер собрался с духом, чтобы произнести приличный ответ, прежде даже, чем успел он ощупать раны, нанесенные бесчувственной леди, Самуэль схватил его за одну руку, а мистер Моззель подцепил за другую. В этом интересном положении добродетельный лакей, подталкиваемый сзади, отсаживаемый спереди, был приведен наверх в гостиную судьи.
Наверху происходил спектакль, поучительный и редкий. Альфред Джингль, эсквайр, или, другими словами, капитан Фиц-Маршал, стоял подле двери со шляпой в руке и улыбкой на устах, не чувствуя, по-видимому, ни малейшего неудобства от непредвиденного столкновения обстоятельств. Перед ним, лицом к лицу, стоял мистер Пикквик, читавший, очевидно, красноречивую лекцию высокого нравственного свойства, потому что левая рука ученого мужа была закинута за фалду его фрака, между тем как правая величественно простиралась в воздухе, что делал мистер Пикквик всякий раз, когда оказывалась необходимость возбудить или утолить патетические чувства в сердце внимательного слушателя. Немного поодаль стоял мистер Топман с выражением страшного негодования на своем благородном челе, и подле него, понурив головы, стояли младшие его друзья. На заднем плане этой сцены находились мистер Нупкинс и прелестная мисс Нупкинс с неизъяснимым выражением ненависти, досады и благородного презрения на своем розовом личике.
— И вот что мешает мне, — возгласил мистер Нупкинс, величественно выступая вперед, когда был, наконец, введен Иов, — что мешает мне задержать этих людей как мошенников и негодяев? Снисходительность, глупое мягкосердечие. Ну что мешает мне?
— Гордость, приятель, гордость, и ничего больше, — отвечал мистер Джингль, сохранивший совершеннейшее спокойствие духа. — Не годится… огласка… подцепили капитана — э? Ха, ха, ха! Славная находка… жених для дочки… протрубят по всему городу… будет глупо… очень!
— Изверг! — воскликнула миссис Нупкинс. — Мы презираем ваши низкие намеки.
— Я всегда ненавидела его, — прибавила Генриетта.
— Ну, конечно, — сказал Джингль, — высокий молодой человек… старый возлюбленный… Сидни Поркенгем… богат… хорош собой… а все не так богат и знатен, как капитан Фиц-Маршал — э? Ха, ха, ха!
— Мерзавец!!! — воскликнули в один голос мать, отец и дочь.
— Подцепите его опять, — продолжал с невозмутимым спокойствием мистер Джингль, — смилуется… простит… поменьше подымайте нос… не годится.
Здесь мистер Джингль залился опять веселым и громким смехом, к очевидному удовольствию своего верного слуги, который, в свою очередь, оскалил зубы и нагло посмотрел на всю почтенную компанию.