— Никак. Сидит себе, как байбак, прости Господи, и покуривает трубку, — сказала миссис Уэллер. — Раз он даже назвал этих детей вест-индских негров… чем он их назвал, мистер Стиджинс?
— Паршивыми щенками, — отвечал с глубоким вздохом мистер Стиджинс.
— Ну да, я и забыла, — сказала миссис Уэллер. — Горе ему, окаянному.
Два новых вздоха и стона заключили достойным образом этот приговор нечестивому старику.
Были бы, вероятно, открыты и другие прегрешения в этом роде, но чай уже слишком разжижился, ананасовый пунш исчез и не осталось на столе ни одного из горячих пирожков. Красноносый джентльмен вспомнил весьма кстати, что ему предстоит выполнить еще кое-какие обязанности, и вышел из дверей в сопровождении хозяйки.
Когда чайный поднос исчез со стола и огонь потух в камине, мистер Уэллер старший подъехал к воротам «Маркиза Гренби» и, войдя в трактир, встретился со своим возлюбленным сыном.
— Ба! Это ты, Сэмми! — воскликнул отец.
— Я, дядюшка, — сказал сын.
И они крепко пожали друг другу руки.
— Рад тебя видеть, Сэмми, — сказал мистер Уэллер старший, — хотя не понимаю, черт побери, как ты поладил со своей мачехой. Она ведь беспардонная баба!