— Делать нечего, пусть себе дрыхнет.
Проговорив эту сентенцию, мистер Уэллер сел на облучок, дернул вожжами и погнал старую клячу по гладкой дороге на Дингли-Делль.
Между тем мистер Пикквик и его друзья, сообщившие деятельную циркуляцию своей крови, весело продолжали свой путь по гладким и жестким тропинкам. Воздух был холодный и сухой, трава заманчиво хрустела под джентльменскими ногами, седые сумерки приближались с каждой минутой — все это, вместе взятое, со включением приятной перспективы отдыха и угощений на гостеприимной мызе, сообщило самое счастливое настроение мыслям и чувствам беззаботных джентльменов. Прогулка на уединенном поле имела столько поэтических сторон, что ученый муж был бы, пожалуй, не прочь скинуть шинель и даже играть в чехарду с пленительным увлечением резвого юноши, и если б мистер Топман предложил ему свою спину, мы нисколько не сомневаемся, что мистер Пикквик принял бы это предложение с неподдельным восторгом.
Однако ж мистер Топман, вопреки ожиданиям, был далек от подобной мысли, и почтенные друзья продолжали свой путь степенно, с философским глубокомыслием рассуждая о многих назидательных предметах. Лишь только путешественники повернули в просеку, которая должна была по прямой линии привести их на Менор-Фарм, перед ними вдруг раздался смешанный гул многих голосов, и, прежде чем можно было догадаться, кому принадлежат эти голоса, они очутились в самом центре многочисленной компании, которая, по-видимому, ожидала прибытия столичных гостей.
— Ура! Ура! Ура!
Так голосил старик Уардль, и ученый муж мгновенно понял, из чьей груди выходили эти звуки.
Компания в самом деле была многочисленная. Прежде всего красовался в ней сам мистер Уардль, обнаруживший с первого раза энергичные признаки разгула и совершенного довольства самим собою. Потом, были тут мисс Арабелла и верный ее спутник, мистер Трундль. За ними, наконец, выступали стройным хороводом мисс Эмилия и около дюжины молодых девиц, гостивших на мызе по поводу свадьбы, которая должна была совершиться на другой день. Все были веселы, счастливы и довольны.
При таких обстоятельствах церемония представления совершилась очень скоро, или, лучше сказать, представление как-то последовало само собою, без всяких предварительных церемоний. Минут через десять мистер Пикквик был здесь как дома, и на первый раз с отеческой нежностью перецеловал всех девиц от первой до последней. Некоторые, однако ж, нашли, что старикашка чересчур назойлив, и когда вся компания подошла к плетню, составлявшему изгородь усадьбы, одна молодая девушка, с миниатюрными ножками, обутыми в миниатюрные ботинки, никак не соглашалась перелезть через плетень, пока будет смотреть на нее мистер Пикквик, и на этом законном основании, приподняв на несколько дюймов свое платье, она простояла минут пять на камне перед плетнем до тех пор, пока столичные гости вдоволь не налюбовались ее редкими ботинками и ножками. Мистер Снодграс, при этой переправе, предложил свои услуги мисс Эмилии, причем каждый заметил, что переправа их продолжалась слишком долго. Мистер Винкель между тем хлопотал около черноглазой девушки в миниатюрных меховых полусапожках, которая по-видимому, боялась и кричала больше всех, когда ловкий джентльмен пересаживал ее через плетень.
Все это было и казалось удивительно забавным. Когда, наконец, все трудности переправы были побеждены без всяких дальнейших приключений и компания выступила на открытое поле, старик Уардль известил мистера Пикквика, что они только что ходили ревизовать мебель и все принадлежности домика, где молодая чета должна была поселиться после святок, причем жених и невеста стыдливо потупили головы и зарделись самым ярким румянцем. В эту же пору молодая девушка с черными глазами и меховыми полусапожками шепнула что-то на ухо мисс Эмилии и бросила лукавый взгляд на мистера Снодграса, причем Эмилия, румяная как роза, назвала свою подругу глупой девчонкой, а мистер Снодграс, скромный и стыдливый, как все великие гении и поэтические натуры, почувствовал в глубине души, что кровь чуть ли не прихлынула к самым полям его шляпы. В эту минуту он искренне желал, чтоб вышеупомянутая девица с черными глазами, лукавым взглядом и меховыми полусапожками удалилась на тот край света.
И уж если таким образом все катилось как по маслу на открытом поле, можно заранее представить, какой прием нашли столичные джентльмены уже в пределах счастливого хутора, под гостеприимной кровлей старика Уардля. Даже слуги и служанки растаяли от удовольствия при взгляде на добродушную фигуру ученого мужа, а мисс Эмма бросила полугневный и вместе с тем пленительно-очаровательный взгляд на мистера Топмана, причем озадаченный джентльмен невольно всплеснул руками, и радостный крик сам собой вырвался из его груди.