По окончании бракосочетания, мистер Пикквик приветствовал новобрачных поздравительной речью и при этом поздравлении возложил на невесту богатые золотые часы с богатейшей цепочкой, которую, до настоящей минуты, не созерцал еще ни один смертный, кроме ювелира, продавшего ученому мужу эту драгоценность. Вслед за речью мистера Пикквика загудел старый церковный колокол, и вся компания отправилась домой, где приготовлен был роскошный завтрак.
— Эй, ты, сонуля! Куда поставить эти подовые пирожки? — сказал мистер Уэллер жирному парню, когда они вместе с ним накрывали на стол.
— Вот сюда, — отвечал толстяк, указывая на середину стола.
— Очень хорошо, — сказал Самуэль, — все теперь у нас в порядке, как следует быть на свадьбе. Вид приятный и аккуратный, как сказал отец, отрубив голову своему сынишке, чтобы излечить его от косоглазия.
Проговорив это, мистер Уэллер поклонился с комической важностью и, отступив шага два назад, принялся любоваться на порядок, в каком были расставлены джентльменские блюда. В эту минуту новобрачные, сопровождаемые многочисленной свитой, воротились из церкви.
— Уардль, — сказал мистер Пикквик, усаживаясь за стол, — в честь этого счастливого события мы тяпнем по стаканчику вина.
— Хорошо, дружище, хорошо! — отвечал мистер Уардль. — Эй, Джо!.. Ах, проклятый, он, кажется, заснул.
— Совсем нет, я не сплю, — отвечал жирный парень, выскакивая из отдаленного угла, где он пожирал святочный пирог с такой жадностью и поспешностью, которая в совершенстве противоречила медленным и обдуманным движениям этого интересного молодого человека.
— Стакан вина мистеру Пикквику!
— Слушаю, сэр.