Наполнив и подав стакан, жирный парень удалился за стул своего господина и принялся наблюдать оттуда веселую игру джентльменских вилок и ножей с какой-то дикой и мрачной радостью, которая была совершенно оригинальна в своем роде. Ни один кусок с джентльменского блюда не ускользал, по-видимому, от его жадного внимания, и, казалось, он в своем воображении глотал его с величайшей жадностью.
— Благослови вас Бог, старый товарищ! — воскликнул мистер Пикквик.
— Многая лета вам, любезный друг! — воскликнул мистер Уардль.
И они чокнулись друг с другом от полноты сердечного восторга.
— Миссис Уардль, — сказал мистер Пикквик, — не мешает нам, старым людям, в честь этого радостного события выпить всем по рюмке вина.
Старушка была, казалось, погружена в глубокую думу. Она сидела на переднем конце стола, окруженная с одной стороны новобрачной четой, а с другой особой мистера Пикквика, который резал святочный пирог. Но лишь только мистер Пикквик начал говорить, она мигом поняла смысл его речи и тотчас же выпила полную рюмку за его долголетие и благоденствие и счастье… Затем достопочтенная праматерь семейства, воодушевленная стародавними воспоминаниями, представила собранию полный и удовлетворительный отчет о собственной своей свадьбе и о том, какие длинные шлейфы носились в ее время, и как щеголяли на высоких каблучках, и как блистала в тогдашнем свете прекрасная леди Толлинглауер, умершая лет за сорок назад, и как случилась с нею одна прелюбопытная история, которую, тоже во всей подробности, рассказала теперь достопочтенная праматерь семейства, причем она хохотала от всей души, и все молодые девицы тоже хохотали от чистого сердца, потому что никак не могли взять в толк, о чем рассуждает grande maman. 3aметив, что ее рассказ производит всеобщую веселость, старая леди засмеялась вдесятеро веселее и громче и, для общего назидания, сообщила еще предиковинную историю о старинных робронах, причем опять молодые девушки залилсь самым задушевным смехом. Наконец, ученый муж довершил трудную операцию со святочным пирогом, раздробив его на равные куски, по числу гостей. Молодые девушки, как и следует, прятали от своих порций по маленькому кусочку, чтобы вечером, когда придет пора ложиться спать, спрятать их под свои подушки, отчего каждая из них должна была увидеть во сне своего будущего суженого-ряженого. Все заметили проделки молодых девиц, и все закатились опять пленительно-восторженным смехом.
— Мистер Миллер, — сказал мистер Пикквик своему старому знакомцу, черноволосому и краснощекому джентльмену, сидевшему подле него, — мистер Миллер, рюмку вина с вами, если позволите.
— С величайшим удовольствием, мистер Пикквик, — отвечал краснощекий джентльмен торжественным тоном.
— Включите и меня, господа, — сказал пастор.
— И меня, — перебила его жена.