— Теперь, господа, — сказал Джек Гопкинс, — я желал бы, для восстановления порядка, пропеть вам какую-нибудь из национальных песен.
И мистер Гопкинс, вдохновленный всеобщим «браво», затянул изо всей мочи «Бог да благословит короля» на новый мотив. Хор здесь, собственно говоря, составлял главнейшую эссенцию всей песни, а так как каждый джентльмен пел на тот мотив, который лучше знал, эффект получался поистине великолепный.
Но лишь только хор успел вывести последнюю ноту третьего припева, мистер Пикквик вдруг поднял руку, как будто желая приостановить певцов, и когда молчание восстановилось, он сказал:
— Тсс? Прошу извинить, господа, но мне кажется, будто наверху шумят.
Немедленно воцарилась глубочайшая тишина. Мистер Боб Сойер побледнел.
— Так и есть: я опять слышу шум, — сказал мистер Пикквик, — потрудитесь отворить дверь.
И все сомнения исчезли в одну минуту, когда хозяин отворил дверь.
— Мистер Сойер, мистер Сойер! — визжал женский голос с лестницы второго этажа.
— Черт несет мою хозяйку, господа, — сказал Боб Сойер, с беспокойством озираясь кругом, — да, это миссис Раддль.
— Что вы под этим разумеете, мистер Сойер? — отвечал скоропалительно пронзительный голос. — Мало вам не платить за квартиру и жить мошенническими средствами на чужой счет четыре месяца — вы еще вздумали пьянствовать и дебоширничать до двух часов ночи. Куда вы запрятали свою совесть, мистер Сойер? Ведь от вас дребезжат стекла и весь дом идет ходуном. Того и гляди, наедет пожарная команда. Вон, вон отсюда всех этих мерзавцев!