Все эти предварительные допросы и замечания окончательно сбили с толку бедного свидетеля, так что он представлял из себя жалкую фигуру уличного вора, пойманного в покраже карманного платка.
— Позвольте теперь спросить вас, мистер Вилкель: не были ли вы в комнатах ответчика на Гозуэльской улице в одно достопамятное утро, в июле прошлого года?
— Был.
— Не находились ли тогда с вами еще два человека: один по имени Топман, а другой по имени Снодграс?
— Да, я пришел к мистеру Пикквику со своими друзьями.
— Здесь ли они теперь?
— Здесь, — отвечал мистер Винкель и тут же обратил свои глаза к тому месту, где были его друзья.
— Сделайте одолжение, мистер Винкель, будьте внимательнее к моим словам; успеете наглядеться после на своих друзей, — сказал мистер Скимпин, окидывая выразительным взором скамью присяжных. — Друзья ваши могут объявить свои показания без предварительного соглашения с вами, если только вы еще не успели сговориться. Теперь, сэр, не угодно ли вам объявить по чистой совести господам присяжным, что изволили вы усмотреть в комнате мистера Пикквика, когда пришли к нему со своими друзьями? Скорее, сэр, нечего тут обдумывать: закон откроет истину рано или поздно.
— Ответчик, мистер Пикквик, держал свою хозяйку в объятиях, то есть обхватив ее стан своими обеими руками, — отвечал мистер Винкель, переминаясь и заикаясь, — миссис Бардль, казалось, была в обмороке.
— Не произносил ли тогда ответчик каких-нибудь слов?