Несколько легких толчков по голове тростью вывели толстого парня из его летаргического усыпления.

— Подавать кушанье!

При звуке этих слов жирный малый, казалось, воспрянул и душой и телом. Он вскочил, побежал, и оловянные глаза его, едва заметные из-под опухлых щек, заблистали каким-то диким блеском, когда он принялся развязывать корзинку.

— Живей, Джо, пошевеливайся!

Предосторожность была очень кстати, потому что толстый детина с какой-то особенной любовью вертел каплуна в своих руках и, казалось, не хотел с ним расстаться. Принужденный, однако ж, к безусловному повиновению, он испустил глубокий вздох и, став на подножку, подал своему хозяину жареную птицу.

— Хорошо, хорошо. Подавай теперь копченый язык, колбасу и пирог с голубями. Не забудь ветчину и жареную телятину; вынь раковый салад из салфетки — живей!

Отдав все эти приказания на скорую руку, мистер Уардль поспешил снабдить салфетками всех членов проголодавшейся компании.

— Ведь это превосходно, не правда ли? — сказал веселый джентльмен, когда, при дружном содействии ножей и вилок, началось великое дело насыщения пустых желудков.

— Превосходно! — воскликнул мистер Винкель, покачиваясь на козлах.

— Не угодно ли рюмку вина?