— К стыду своему я должен признаться, сэр, что я вовсе не шучу, — отвечал мистер Пикквик. — Я действительно никогда не был в Бате до этого времени.
— О, я вижу, — воскликнул церемониймейстер, делая самую веселую мину, — да, да… хорошо, хорошо — все лучше и лучше. Вы принадлежите к числу джентльменов, о которых мы слыхали. Да, мы знаем вас, мистер Пикквик; мы знаем вас, сэр.
«Проклятые газеты, вероятно, уже сообщили о подробностях моего процесса, — подумал мистер Пикквик… — Здесь все обо мне знают».
— Ведь вы живете в Клефем-Грине, — продолжал Бентам: — вы имели несчастье простудиться после неумеренного употребления портвейна… у вас отнялись руки и ноги… вы не могли пройтись по комнате… выписали отсюда стоградусной воды, привезенной к вам в город целой фурой… выкупались, отчихались и снова получили правильное употребление своих членов. Случай весьма замечательный.
Не отвергая замечательности случая, мистер Пикквик должен был, однако ж, с благородной откровенностью изъяснить, что чудесное исцеление не имеет к нему никакого отношения. Затем, после минутного молчания, он представил церемониймейстеру своих друзей, мистера Топмана, мистера Винкеля и мистера Снодграса. Церемониймейстер был в восторге от всех вообще и каждого порознь.
— Бентам, — сказал мистер Даулер, — мистер Пикквик и его друзья — чужие в этом городе. Им надобно вписать свои имена. Где ваша книга?
— Реестр знаменитых посетителей Бата вы найдете сегодня в зале минеральных вод в два часа, — отвечал церемониймейстер. — Угодно ли вам проводить своих друзей в это великолепное здание и дать мне возможность представить благородной публике их автографы?
— Очень угодно, — отвечал Даулер. — Торопиться еще не к чему. Пора идти. Буду здесь через час. Идем.
— Сегодня здесь у нас бал, — сказал церемониймейстер, взявши опять руку мистера Пикквика. — Вечерние балы Бата могут быть, без всякого преувеличения, сравнены с волшебными праздниками Тысячи и одной ночи. Музыка, красавицы, мода, изящный вкус, все, что хотите, и особенно вы должны будете обрадоваться совершенному отсутствию купцов и ремесленников, которые через каждые две недели собираются в городской ратуше. Прощайте, мистер Пикквик; до свидания, сэр.
Объявив еще раз, что он вне себя от восторга, мистер Анджело Кир Бентам, эсквайр и церемониймейстер, вышел из комнаты и сел в блистательный кабриолет, который дожидался его у подъезда.