Низенький носильщик был очень рад исполнить приказание этого рода. Он стал на верхнюю ступень подъезда и принялся выделывать оглушительные двойные стуки молотком, между тем как товарищ его выступил на средину дороги и смотрел, нет ли в окнах огня.
Никто не вышел. Мрак и тишина господствовали в беспробудном доме.
— Ах, боже мой! — сказала миссис Даулер. — Что все это значит? Потрудитесь уж постучать еще.
— Да нет ли тут колокольчика, сударыня? — спросил низенький толстяк.
— Колокольчик есть, — перебил мальчик с фонарем, — помнится, я звонил намеднись.
— От него осталась только рукоятка, — сказала миссис Даулер. — Проволока оборвалась.
— Не мешало бы оборвать головы здешним слугам, — проревел сухопарый носильщик.
— Вы уж сделайте одолжение, постучитесь еще, — сказала миссис Даулер самым вежливым и ласковым тоном.
Низенький толстяк стукнул еще, один, два, три раза, сорок, пятьдесят, но без малейшего успеха. Эту же операцию, еще с большим эффектом, повторил сухопарый его товарищ, который принялся колотить молотком и раскачивать дверь, как сумасшедший.
Наконец, мистеру Винкелю приснилось, будто сидит он в клубе, где Пикквикисты, занятые решением какого-то трудного и запутанного вопроса, расшумелись до такой степени, что президент, для восстановления порядка, принужден был несколько раз ударить молотком по столу. Затем в смутных и неясных образах представилось ему, будто он присутствует на аукционе, где, за неимением покупателей, аукционер постукивает для собственного удовольствия. Потом, прозревая умственными очами в мир действительных явлений, мистер Винкель начал исподволь сознавать возможность неугомонного и совершенно неуместного стучанья в уличную дверь. Чтоб убедиться в этом предположении, он привстал на своей постели и принялся вслушиваться с напряженным вниманием. Так прошло минуть десять или двадцать. Мистер Винкель сосчитал два, три, пять, двадцать, тридцать, пятьдесят раз, и напоследок получил несомненное убеждение, что кто-то стучится в дверь.